Разные разности

Иллюстрация Петра Перевезенцева

Как вы думаете, кто главный поставщик микропластика в окружающую среду? Умные научные журналы пишут, что… — стиральные машинки. Именно в них во время стирки от синтетических волокон из полиэстера, полиакрила и полиамида отрываются микрочастицы и отправляются в канализацию. На очистных сооружениях микропластик переходит в осадок, который используют как удобрения. Так он попадает на поля, то есть в природу. И начинает в ней движение с водой и по пищевым цепям.

Специалисты подсчитали, что стиральная машина каждый год производит до 120 граммов пластиковых частиц размером менее 5 мм на человека. Можно ли с этим что-то сделать? Конечно — можно. Хотя и не так просто.

Главная проблема здесь — это малый размер частиц. Они легко и быстро забьют стенки любого фильтра. Химики отлично знакомы с этой проблемой, фильтровать мелкодисперсные осадки — та еще головная боль. Поэтому и появились на свет фильтровальные воронки Шотта, которые позволяют фильтровать жидкости с тонкодисперсным осадком под вакуумом.

Фильтры Шотта изобрел в конце XIX века немецкий химик и предприниматель Фридрих Шотт. До этого для фильтрования использовали обычные воронки, в которые вручную помещали фильтровальную бумагу. Шотт усовершенствовал конструкцию — вплавил фильтр из пористого стекла в нижнюю часть воронки. Теперь фильтрование можно было проводить под вакуумом, автоматизировать, а воронки очищать и отмывать с помощью кислот и высоких температур.

Однако такую в стиральную машину не поставишь. Здесь нужна конструкция простая, но, конечно, надежная. И тогда исследователи из Боннского университета обратили свой взор к природе. Кто у нас неустанно фильтрует воду в реках и морях и добился на этом поприще грандиозных успехов? Конечно — рыбы.

Технология естественной фильтрации, которую использую рыбы, существует сотни миллионов лет. А иначе как бы те же самые рыбки анчоусы, питающиеся крошечным планктоном, отделяли бы его от воды?

Природа установила во рту рыб фильтровальную систему. Она состоит из воронки, которая сужается по направлению к пищеводу. Эту воронку образуют жаберные дуги, охватывающие горло полукольцами. На дугах есть наросты, их называют тычинками, зубчиками и шипами, которые делают дуги похожими на грабли. Благодаря такой конструкции получается чрезвычайно плотный частокол, через который планктон не проскочит, он задерживает объекты размером от 2–3 мм и более.

Именно такую фильтровальную воронку используют сельдь, скумбрия, сардины и анчоусы, чтобы выделять из воды свою пищу. Когда воронка во рту рыбы заполняется планктоном, рыба проглатывает содержимое и опорожняет фильтровальную систему. А вода, не содержащая твердых частиц, снова выходит из тела рыбы через проницаемые стенки воронки и жабры.

Насмотревшись на эти фильтрующие воронки у рыб, исследователи сделали нечто подобное для стиральных машин — конический фильтр, имитирующий рыбный. В нем пластиковые волокна одежды проходят под углом, катясь вдоль стенок воронки по направлению к горловине. Стенки они сделали из сеток с мелкими ячейками, на нити которых наклеили крошечные зубцы и шипы.

Лучше всего в деле показала себя воронка длиной около 10 см с углом падения 11° и сетками с размером отверстий 78 мкм. Шипы внутри воронки создавали завихрения в воде, повышая степень ее очистки. Такой фильтр удалял до 99,6% микропластика из воды, но при этом не забивался! Частицы пластика, выловленные из сточных вод с помощью «рыбьего фильтра», скапливались на выходе из фильтра и отсасывались оттуда несколько раз в минуту. Воронка же сама глотать не умеет (NPJ Emerging Contaminants).

Эту сложную, но, как ни странно, недорогую технологию исследователи уже запатентовали и надеются, что производители стиральных машин возьмут на вооружение их систему фильтрации и включат в будущие модели. А возможно, и пойдут дальше — сделают устройство для прессования изъятого микропластика, чтобы через каждые 10 стирок владелец машины эти гранулы доставал и выбрасывал в соответствующие мусорные контейнеры.

Иллюстрация Петра Перевезенцева

Космос — это отнюдь не холодная пустота. В нем обитают не только звезды, планеты и галактики, но и гигантские холодные молекулярные облака. Они буквально забиты самыми разными химическими соединениями — строительным материалом для будущих звездных систем. Здесь полно не только неорганики, но и органических соединений — строительного материала для жизни. Мы рассказывали об этом не раз.

Но открытия продолжаются и продолжаются, астрономы с помощью радиотелескопов обнаруживают все более сложные соединения. В частности, в молекулярном облаке в созвездии Тельца, которое расположено в 430 световых годах от нас, астрономы нашли много органики, включая ароматические соединения. И не просто бензол, а более сложные молекулы, а именно — полициклические ароматические углеводороды (ПАУ).

И возникает вопрос — каким образом чувствительным органическим молекулам удается сохранять свою структуру в космосе с его жестким излучением?

Теоретически большинство молекул такого типа должны распадаться относительно быстро. На это есть как минимум две причины. Во-первых — столкновение с другими частицами. Во-вторых — жесткое ультрафиолетовое излучение молодых звезд, которое несет много энергии. Она расшатывает органические молекулы, связи рвутся, молекулы распадаются.

Астрохимики считают, что в межзвездном пространстве могут выживать только крупные ПАУ — с 50 и более атомами углерода. А небольшие молекулы тех же ПАУ должны распадаться, но они этого не делают! Количество небольших органических молекул в космосе, наблюдаемое астрономами, в миллионы раз больше, чем предсказывают астрохимические модели.

Так как же органическим молекулам, тем же небольшим полициклическим углеводородам, удается сохраниться? Их что-то явно стабилизирует в космосе. Что же это?

Этим вопросом задался Джеймс Булл, руководитель исследовательской группы по сверхбыстрой химической физике в Университете Восточной Англии. А в науке, как известно, ответ ищут в эксперименте. Физики воспользовались установкой DESIREE — двойным электростатическим кольцом для хранения ионных пучков. Она находится в Стокгольмской университете в Швеции. Установка позволяет создавать сверхвысокий вакуум и глубоко охлаждать кольцо, то есть имитировать космические условия.

Глубокий вакуум здесь особенно важен, чтобы не было никаких посторонних частиц (и прежде всего водорода, заполняющего космос), способных разрушить наши органические молекулы в эксперименте. На DESIREE в среднем остается всего несколько молекул водорода в кубическом миллиметре пространства. В результате условия на DESIREE такие же, что и в холодных регионах космоса, где образуются исследуемые органические молекулы — температура 13 К и плотность газа 10⁴ частиц/см³.

Ученые работали с легким углеводородом инденом, точнее с его анионом инденилом.

Сначала молекулы индена ионизировали (депротонировали), сталкивая с плазмой, а затем запускали в вакуумную камеру. Из нее ионы перемещались в электростатическое кольцо, где двигались по кругу, пробегая за один оборот 8,6 метра. Так они циркулировали в накопительном кольце сотни тысяч раз в секунду в течение часа. А в это время множество детекторов наблюдали за поведением и самочувствием ионов.

И что же произошло? А ничего не произошло — только малая часть ионов инденила разрушилась, и это был потрясающий результат. Остальные ионы защитила от распада так называемая рекуррентная флуоресценция.

Физики так описывают этот процесс. Интенсивный ультрафиолет в космосе заставляет молекулы легких углеводородов вибрировать. При обычной флуоресценции молекула поглощает свет, а затем переизлучает его, но уже на другой длине волны. Но при рекуррентной флуоресценции молекулы свет не улавливают. Ее колебательная энергия преобразуется в энергию возбуждения электронов, которые впоследствии излучают свет. Это успокаивает молекулу и защищает от разрушения.

Джеймс Булл считает, что именно этот тип флуоресценции объясняет, почему, скажем, в молекулярном облаке Тельца к северу от Плеяд так много легких углеводородов. Похоже, инденил — только начало большой серии экспериментов с самыми разными органическими молекулами. Посмотрим.

Иллюстрация Петра Перевезенцева

Интернет, связь, навигация… Все эти блага цивилизации нам обеспечивают спутники, которые висят над нашими головами на геостационарных орбитах. Еще они помогают предсказывать погоду, исследовать Землю и космос и т.п. В общем — полезное как будто бы дело.

Сколько же этих спутников там, наверху? Если в 2019 году их было около двух тысяч, то сейчас на орбите Земли уже вращается около 15 тысяч спутников. Из них примерно половина активна, а половина выведена из эксплуатации. Неактивные спутники не спускают на Землю, а оставляют на специально выделенных высоких орбитах, чтобы они не сталкивались с рабочими спутниками.

Чтобы представить себе этот рой, окружающий Землю, загляните на SpaceGid.com или Satellitemap.space. Впечатляет? А примерно через десять лет на орбите может оказаться почти в 40 раз больше спутников. Таков прогноз специалистов, которые следят за тенденциями, планами и графиками компаний, запускающих эти коробочки в космос.

Казалось бы — и хорошо! Чем больше спутников, тем больше задач они помогут нам решить на Земле. Да и кому они могут в космосе помешать?

Оказывается, помешать они могут тем же астрономам и астрофизикам, которые сделали возможным присутствие спутников в космосе. То есть, как ни парадоксально, спутники могут помешать освоению космоса.

Дело в том, что на орбите Земли также находятся научные обсерватории, например телескоп Хаббла НАСА и ЕКА, который используют астрономы, чтобы смотреть в космос и исследовать его. Телескопы постоянно делают снимки космоса и происходящих в нем событий, отправляют их в земные лаборатории, где астрономы и астрофизики изучают снимки с пристрастием.

Для исследователей очень важно, чтобы качество снимков было высочайшим. И вот здесь возникает серьезная проблема. Снимки, сделанные космическими телескопами, может исказить солнечный свет, отражающийся от блестящих поверхностей спутников, роящихся вокруг Земли. Это световое загрязнение часто делает снимки с телескопа бесполезными, потому что спутники оставляют на них яркие полосы или мешающий рассеянный свет. Около 4% изображений, полученных космическим телескопом Хаббла с 2018 по 2021 год, уже были испорчены такими спутниковыми следами.

Физики из Исследовательского центра Эймса НАСА изучают, насколько серьезными будут помехи от орбитального светового загрязнения для космических телескопов в будущем по мере увеличения числа спутников. Для этого они смоделировали предполагаемый обзор с четырех космических телескопов — работающих на орбите телескопов НАСА «Хаббл» и SPHEREx, телескопа ARRAKIHS (Analysis of Resolved Remnants of Accreted galaxies as a Key Instrument for Halo Surveys), запланированного ЕКА на 2030 год, и китайского телескопа «Сюньтянь», запланированного на 2026 год. Эти космические обсерватории находятся на орбитах на высоте от 400 до 800 км над уровнем моря. Как раз в той зоне, которая наиболее плотно занята спутниками.

Результаты оказались тревожными. У телескопов с широким полем обзора — SPHEREx, ARRAKIHS и китайский телескоп «Сюньтянь» — 96% снимков будут испорчены. А у «Хаббла», который смотрит на узкие области неба, загрязнение может затронуть около 40% всех изображений. Так что в будущем космические телескопы вряд ли смогут делать изображения, пригодные для научных исследований (Nature).

Кто-то, возможно, скажет: «Да и ладно. Интернет и связь важнее, чем знания о других галактиках. Спутники нужнее людям». Однако стоит заметить, что испорченные снимки телескопов ставят под угрозу не только астрономические исследования, но и безопасность Земли, то есть нашу с вами. Дело в том, что светящиеся спутники, движущиеся по ночному небу, оставляют светлые полоски на фото обсерваторий — точно такие же, какие оставляют астероиды. Полосок от спутников все больше, и они все лучше маскируют траектории движения астероидов. Причем от этого страдают и наземные, и космические телескопы.

Что же делать? На самом деле физики давно озаботились этой проблемой. Пробовали использовать оптические блокираторы и черные покрытия на поверхностях спутников. Но это что мертвому припарки. В качестве альтернативного решения проблемы физики из НАСА предлагают в дальнейшем выводить спутники на более низкие орбиты, чтобы они работали ниже телескопов астрономов. Однако здесь есть серьезный риск, что спутники нарушат озоновый слой Земли.

Так что пока лучшим решением остается очевидное — использовать меньше спутников в целом. Только какой Илон Маск со своим Starlink на это согласится?

…у КНР есть желание, деньги и достаточно специалистов, чтобы к 2035 году стать научной сверхдержавой (Nature, 2025)…

…у людей, съедающих ежедневно 50 и более граммов жирного сыра, вероятность заполучить старческое слабоумие на 13% меньше, чем у тех, кто потребляет менее 15 граммов такого сыра (Neurology)…

…растворение кислорода в океане началось сразу при появлении этого газа в атмосфере, и уже спустя несколько миллионов лет его содержание составило 5% от нынешнего уровня (Nature Communications, 2025)…

…неудачи в выращивании человеческих органов в телах животных связаны с обменом между ними малыми РНК, и с этим можно бороться (Cell, 2025)…

…сочетание иммунотерапии с аспирином помогает добивать клетки злокачественной опухоли, сохранившиеся в организме после лечения (Cancer Cell, 2025)…

…концентрация наркотиков, попадающих с канализацией в прибрежные воды, столь высока, что у морских обитателей, например личинок устриц, нарушается способность к движению (Ecotoxicology and Environmental Safety, 2025)…

…микропластик в воде океана вносит ошибку в измерение глобальных потоков углерода: будучи ископаемой древностью, имеющийся в нем углерод маскируется под современный (PLOS One, 2025)…

…в США собираются расформировывать Национальный центр исследований атмосферы под предлогом, что это — цитадель левацкого климатического сумасшествия (Nature, 2025)…

…препарат из трех мРНК омолодил иммунную систему дряхлой мыши, но к его испытаниям с участием человека еще не приступали (Nature, 2025)…

…дельфины ищут чавычу, гигантского лосося, достигающего длины в 2,5 м, и приглашают более крупных косаток, чтобы те разделались с добычей, поскольку дельфин не может одолеть такую рыбу (Scientific Reports, 2025)…

…состав микробиома кишечника зависит не только от генома его хозяина, но и от геномов окружающих его существ, во всяком случае у подопытных крыс (Nature Communications, 2025)…

…всё разнообразие современных млекопитающих хищников произошло от подобного мангусту предка, жившего 54 млн лет тому назад (Proceedings of the Royal Society B, 2025)…

…цепочка поставок, составленная специально натренированным искусственным интеллектом, может оказаться на две трети дешевле, чем подготовленная людьми (Harvard Business Review, 2025)…

…чем реже белые люди ходят в церковь, тем чаще они умирают от передозировки наркотиков, алкоголизма и самоубийств (Journal of the European Economic Association, 2025)…

Иллюстрация Петра Перевезенцева

В Германии выбрали дерево 2026 года. Им стала осина (Populus tremula). В Европе ее ценят за то, что она быстро растет и невероятно вынослива. Она действительно неприхотлива, выдерживает самые разные почвы, уровни воды и температуры, устойчива к жаре, засухе, продолжительным дождям и другим погодным катаклизмам (Bild Der Wissenshaft).

Поэтому осину дрожащую часто сажают первой на пустырях, чтобы подготовить почву для других видов. Она обеспечивает гумус и улучшенный микроклимат почвы своей легко гниющей листвой.

Так почему же ее листочки всегда дрожат и трепещут? Не случайно же мы говорим «дрожит, как осиновый лист». Ботаники давно нашли ответ. Листья у осины большие, а черешки длинные и тонкие. Поэтому осиновые листья буквально повисают на изогнутом стебельке. Если к этому черешку присмотреться, то можно увидеть, что он сплюснут с боков. Поэтому при малейшем дуновении листья начинают дрожать.

Но это не бесполезное дрожание. В природе нет ничего бесполезного. Дрожание листочков гоняет вокруг них воздух и обеспечивает питание — постоянный приток углекислого газа. Напомню, что углекислый газ необходим всем растениям, чтобы заниматься фотосинтезом. То есть производить из углекислого газа и воды свою биомассу, а значит — расти и развиваться.

В результате у осины фотосинтез идет интенсивно, и она быстро растет. Гораздо быстрее липы, например. И живет до ста лет. Осина размножается порослью от корней, поэтому быстро захватывает новые незатененные участки. Вот почему она хороша для озеленения пустырей. Или для изготовления таких одноразовых вещей, как спички, например, или упаковочная стружка.

Осину как источник целебных веществ активно изучают в России. Например, в Иркутской государственной медицинской академии последипломного образования и Институте геохимии имени А.П. Виноградова СО РАН тщательно проанализировали химический состав коры осины. И вот какая картина открылась.

В коре осины нашли 22 химических элемента. Все они есть в нашем теле, и все играют активную роль — калий, кальций, натрий, магний, железо, никель, медь, селен, цинк, фосфор, сера, марганец, хром и далее по списку. Понятно, почему зайцы и лоси обгладывают осиновые стволы. Им тоже нужны все перечисленные химические элементы.

Но этим ценность коры не ограничивается, разумеется. Потому что в ней полно полезной органики — фенольных соединений, они же антиоксиданты, разных гликозидов, которые могут утешать боль, снимать лихорадку, уничтожать бактерий.

Больше всего в коре содержится гликозида салицина. Он снижает жар, обезболивает и подавляет воспаление. Салицин — страшно горькое вещество. Поэтому на его основе делают более съедобную ацетилсалициловую кислоту, или аспирин. Хотя, с другой стороны, природный салицин, в отличие от его синтетического аналога, не раздражает желудочно-кишечный тракт.

Есть и другие интересные применения осины в быту. Например, в прежние времена квашеную капусту прокладывали прутьями осины, чтобы убить патогенные микроорганизмы. А для солений использовали осиновые кадки.

Из осины строили колодцы и бани, потому что ее древесина долго и хорошо сохраняется в воде — не набухает, при высыхании не коробится и не трескается, а только твердеет. А кроме того, она не выделяет смолу при нагревании, великолепно сохраняют тепло, но не обжигает, если прикоснуться. В общем — идеальное дерево для русской бани.

Из осины делали и делают мебель, оконные рамы, посуду, садовый инвентарь, игрушки — всего не перечислить. В XIX веке мебельщики изготовляли ящики в столах и шкафах только из осиновой древесины, потому что она «не бухнет», как они говорили.

Постройки из осины живут очень долго. Благодаря этому до наших дней дожили памятники деревянного зодчества из глубокой древности. Причем со временем древесина осины как будто каменеет. Да так, что и топором не возьмешь.

А еще из осиновой древесины делали маленькие пластинки — лемех, которыми крыли купола церквей. Они совершенно волшебные, потому что меняют цвет в зависимости от освещения. Если вы бывали в Кижах, то могли наблюдать этот процесс. Дело в том, что просушенная солнцем осина постепенно приобретает благородный серебристый цвет.

Но не только. Если нарезать осиновую дранку для кровли поперек волокон, то вытекающий сок закупоривает поры и «лакирует» поверхность дощечек.

От этого естественного «лака» поверхность осинового лемеха становится гладкой и водоотталкивающей, по ней дождевая вода скатывается без задержки. Такая гладкая, будто тщательно отшлифованная поверхность куполов начинает отражать небо и в разную погоду выглядит неодинаково.

В ясную солнечную погоду — это блестящий серебристый цвет, в пасмурную — строгий стальной, а на закате купола деревянных церквей отсвечивают дымчато-розовым. Говорят, что в XV веке в Суздале татары пытались залезть на купола, чтобы содрать кровлю. Им казалось, что она сделана из настоящего серебра.

Не удивительно, что селекцией осины в России активно занимались последние 150 лет. Сегодня в Санкт-Петербургском НИИ лесного хозяйства с помощью микроклонирования получают саженцы осины, которая устойчива к болезням и паразитам и очень быстро растет. И это очень важно для восстановления наших лесов и для промышленности, которой древесины нужно всё больше и больше.

См. также:
Осина — не только для бобров (2023 №6)

Иллюстрация Петра Перевезенцева

Начну с истории, которая случилась со мной в 2008 году в Вашингтоне. Стояла прекрасная золотая осень. Был выходной. Я шла по городу, наслаждалась теплом и глазела по сторонам. И вдруг перехватила взгляд молодого человека, который шел мне навстречу и улыбался. Я, конечно, тоже начала улыбаться. Юноша был симпатичный, высокий, складный, аккуратно одетый. По виду походил на аспиранта или студента старшего курса университета.

Когда мы поравнялись, он вдруг остановился и сказал с обворожительной улыбкой: «Добрый день, мэм». — «Добрый», — говорю. А он: «Вы не могли бы дать мне 10 долларов?» Я опешила. Но быстро взяла себя в руки и решила поддержать разговор. «Молодой человек, — говорю, — а вы не пробовали зарабатывать?» А он мне: «Так я же вот и зарабатываю! Но если не хотите дать мне 10 долларов, то и не надо, никаких претензий и проблем». Have a nice day и всё такое.

На следующий день я спросила у американцев, которые меня сопровождали на деловые встречи, что это у них такое происходит. И они мне рассказали, что в Америке молодежь не хочет «работать на дядю». А я подумала, что никакой дядя здесь ни при чем. Они просто не хотят работать, работать вообще, и скоро эта зараза доберется и до нас.

Ну вот и добралась. В мире всё больше становится молодых людей 15–30 лет, которые не учатся и не работают — Not in Education, Employment or Training. Еще в конце 1990-х из этих слов сложили аббревиатуру NEET.

Ее ввело правительство Великобритании, чтобы статистически описывать молодежь, которая не хочет ни учиться, ни работать. У нас в России этот феномен назвали движением «ни-ни».

Это не «безработные», это молодые люди в состоянии полной отчужденности. Чаще всего это городские жители, нередко с высшим образованием, принадлежащие к среднему классу, но с пассивной или фрустрированной жизненной позицией. А по мне так просто тунеядцы.

Казалось, что нам об этом думать. Пусть живут как хотят. Вот не скажите. Государству и обществу нужны работники. А идейных тунеядцев становится всё больше и больше. Эта зараза стремительно распространяется по всему миру, и молодежи, не желающей учиться и работать, всё больше.

По данным Международной организации труда (ILO), в 2022 году феномен тунеядства охватил почти четверть молодых людей в возрасте от 15 до 24 лет во всем мире. Это примерно 290 млн человек. В Италии и Греции эта доля составляет 19%, в Турции — 28%, очень много тунеядцев и лентяев в Армении — 24% и в Узбекистане — аж 42%.

В России тренд заметили недавно и пока его не оценивают как нечто широкомасштабное. Для нас это скорее не массовое явление. Пока, поскольку повод для тревоги всё же есть.

Проблема здесь не только в том, что молодые люди с синдромом тунеядства не хотят работать. Но и в том, что они нереалистично оценивают свою полезность для компании и экономики в целом, то есть предъявляют слишком высокие требования к работодателю и слишком низкие — к самим себе.

Однако на первой линии огня стоят родители, потому что эти молодые тунеядцы сидят на их шее и нисколько не смущаются. А некоторые даже позволяют себе высказывать упреки родителям типа — «Я не просила меня рожать. Родили? Содержите».

Понятно, что феномен современного тунеядства среди молодежи изучает наука. В Пермском политехническом университете на кафедре социологии и политологии Гуманитарного факультета задались вопросом, есть ли разница в том, как родители воспринимают неработающих сыновей и дочерей. Исследование показало, что разница есть и весьма заметная.

На молодого человека, который дни и ночи напролет играет на компьютере и смотрит сериалы в своей комнате, создавая иллюзию занятости, родители, особенно отцы, реагируют жестко. Они болезненно переживают провалы сына, его несостоятельность, поскольку мужчина должен быть успешным, он — главный носитель статуса и «продолжатель» рода, добытчик в семье.

Родители интуитивно понимают, что у сына-тунеядца велики шансы стать алкоголиком или наркоманом или связаться с дурной компанией. Всё же случается от безделья, нереализованная энергия должна найти выход.

К тому же на юношей в семьях с традиционным укладом нередко смотрят как на свою «пенсию» и будущую опору. А тут опорой и не пахнет. Тут прямая экономическая угроза для родителей в старости. У дочери хотя бы есть перспектива удачного замужества, а у сына-тунеядца перспектив нет.

Отношение родителей к бездельнице-дочери помягче и менее тревожное. Если юноша сутками сидит в интернете, то родители видят в этом опасный уход от реальности и признак социального разложения. А если этим занимается дочь, то ничего страшного — она социализируется.

Она не «сидит без цели», «не теряет время», как парень, а «находится в творческом поиске» или «ждет подходящего момента». Вообще инвестиции в дочь родители часто рассматривают как безвозвратные. Здесь главное вовремя выдать ее замуж и передать обязательства другому мужчине.

В конце концов, женский профессиональный успех исторически не считался важным и никогда не был ключевым маркером ее состоятельности.

Что же делать? В отношении молодых людей 18–25 лет — тотальная поддержка и вовлечение в трудовую деятельность любыми способами. Предлагайте и обсуждайте идеи, вместе реализовывайте, включая волонтерские проекты, хвалите за малейшие успехи в труде и так далее.

Можно использовать авторитет сверстников. Устройте ненавязчивое знакомство с мотивированными ровесниками, создайте условия для их регулярного общения, и положительное влияние не замедлит проявиться.

А можно что-то предпринять, если ребенку уже больше 30 лет? Ученые из Пермского политеха полагают, что родители должны помочь великовозрастным детям начать наконец нести ответственность самостоятельно.

На практике это означает следующее. Родители прекращают удовлетворять материальные и бытовые потребности взрослого человека, поскольку это зона его личных обязанностей. В идеале его надо территориально отделить, чтобы жил автономно и сам себя содержал.

Рекомендации, конечно, правильные. Но я не знаю родителей, которые откажутся кормить своих детей, даже если им за тридцать. На самом деле всё упирается в воспитание, которое, по-хорошему, надо начинать с момента зачатия. Вы скажете — а как сопротивляться влиянию среды? Это же она детей уродует.

Современная агрессивная среда, конечно, влияет. Но, знаете, лентяи и тунеядцы существовали в России во все времена. Эти персонажи прекрасно описаны в романе Гончарова «Обломов», в повести «Мёртвые души» Гоголя, в романе «Евгений Онегин» Пушкина, в пьесе Фонвизина «Недоросль». Кстати, именно недоросль Митрофанушка Простаков произносит фразу, ставшую афоризмом: «Не хочу учиться, хочу жениться». С тех пор поезд ушел далеко вперед, и нынешние лентяи-тунеядцы, так называемые «ни-ни», даже жениться не хотят.

Но вот что интересно. Среди литературных лентяев и ни-нишников почти нет девушек. Только одну вспомнила — Стрекозу из басни Крылова «Стрекоза и Муравей».

Так что у разного отношения родителей к тунеядцам-сыновьям и дочерям есть глубокие культурно-исторические корни. Во все времена на Руси вкалывать должен был мужчина, глава семьи и добытчик, а женщина должна была вести дом и заниматься детьми. Впрочем, и это — гигантская ежедневная работа, к которой современные лентяйки не приучены.

Даже и не знаю, какое будущее ждет нынешних ни-нишников. Одно мне понятно — общество должно всячески демонстрировать свое неприятие такого поведения. Тогда, может, общими усилиями и выправим ситуацию.

Иллюстрация Петра Перевезенцева

Тем, кто говорит на нескольких языках, не только легче общаться с людьми из других стран и расширять свой кругозор. Переключение между родным и иностранным языками требует умственной гибкости. А это определенно должно противодействовать умственной деградации в пожилом возрасте. Так думали ученые, полагаясь на единичные наблюдения. Но оснований утверждать, что многоязычие замедляет старение, всё же не было. Требовалось провести масштабное исследование на большой выборке добровольцев.

И вот такое исследование провели ученые из Баскского центра познания, мозга и языка в Испании. Они проанализировала данные более чем 86 тысяч человек из 27 европейских стран. С помощью компьютерной модели исследователи рассчитали биологический возраст участников, который дает информацию о том, насколько хорошо развиты их разум и тело. При этом учитывали уровень образования, вес, пол, физическую активность, когнитивные способности и прочие факторы.

Затем сравнили полученное значение с фактическим хронологическим возрастом людей. Если биологический возраст был выше хронологического, это указывало на более быстрое, чем в среднем, старение, а если он был ниже — на более медленное старение.

А затем полученные результаты исследователи сопоставили с языковыми навыками участников. И оказалось, что те, кто владел только своим родным языком, в среднем старели быстрее. А у людей, владеющих иностранными языками, биологический возраст был с большей вероятностью ниже того, что можно было бы ожидать, исходя из их даты рождения и других факторов. Исследователи даже отметили небольшой дозозависимый эффект: чем больше языков, тем лучше. Кроме того, эффект был очевиден независимо от того, на каком родном языке говорили испытуемые (Nature Aging).

Итак, многоязычие играет ключевую роль в более здоровом старении. Поэтому имеет смысл поощрять изучение дополнительных языков в школах и поддерживать возможности для многоязычия на протяжении всей жизни. То есть надо пропагандировать многоязычие так же, как мы пропагандируем физическую активность и отказ от курения.

Хотя на главный вопрос — почему многоязычие замедляет старение? — ученые пока не ответили. Это сам процесс изучения нового языка так работает или, скорее, его регулярное использование в повседневной жизни? Эффект явно есть, но его механизм еще предстоит понять. И тогда потенциал многоязычия можно будет использовать в борьбе со старением во всем мире.

Иллюстрация Петра Перевезенцева

Давайте поговорим о золоте, этом драгоценном металле, который неуклонно растет в цене. За всю историю человечества горняки добыли в общей сложности чуть более двухсот тысяч тонн золота. Если его сплавить, то получится куб с ребром всего 22 метра. Так что золото действительно редкий металл.

Но где же находится весь этот металл? 46% извлеченного золота хранится в ювелирных изделиях, 22% — в слитках и монетах в частных банковских ячейках, то есть это частные инвестиции, 17% золота находится в государственных запасах и центробанках, 15% — все остальное: микроэлектроника, стоматология, катализ в химической промышленности.

А сколько же осталось в недрах, в подземных кладовых? Всего 53 тысячи тонн. Но это в изученных подземных кладовых. Не исключено, что геологи откроют новые месторождения.

Одним словом, золото действительно редкий металл, запасы его малы, а желающих заполучить его — много. Помните историю с футбольными мячами из книги Лазаря Лагина «Старик Хоттабыч»? Когда пионеры приводят Джинна на футбол? Он посмотрел на всю эту суету на футбольном поле, пожалел футболистов и материализовал из воздуха 22 разноцветных сафьяновых мяча, чтобы всем хватило. Понятно, что игра остановилась.

А если всем раздать золотые слитки, чтоб каждому хватило? Такое возможно? Возможно, как минимум, в научно-фантастическом романе.

Ровно сто лет назад в 1925 году в СССР увидел свет роман «Иприт», который написали советский прозаик В.В. Иванов в соавторстве с писателем В.Б. Шкловским. В романе немецкий профессор Шульц изобретает процесс производства искусственного золота, которое он начинает раздавать бесплатно (см. «Химию и жизнь» 2025 №11).

Понятно, что это фантастика. А можно ли и в самом деле сделать искусственное золото? Знаете, идеи писателей-фантастов неизменно сбываются рано или поздно. Мы пишем об этом в каждом номере в рубрике «История завтра», которую ведет Александр Речкин. Так и здесь. Прошло всего сто лет, и вот уже производство искусственного золота выглядит вполне реалистично!

Летом 2025 года компания Marathon Fusion опубликовала сенсационную научную работу. Компанию, на самом деле — стартап, основал в 2023 году Адам Рутковский, бывший инженер по двигательным установкам SpaceX и аспирант по физике плазмы Принстонского университета. Авторы сообщили о превращении ртути в золото с помощью термоядерных реакций (Marathon Fusion).

Для этого процесса нужен ТОКАМАК — торроидальная камера с магнитными катушками, или сердце термоядерного реактора. Эту камеру создали российские физики И.Е. Тамм и А.Д. Сахаров, чтобы удерживать в ней дейтерий-тритиевую плазму, температура которой достигает 150 миллионов градусов, то есть искусственное Солнце.

Американские исследователи предлагают в бланкет реактора — это слой, окружающий плазменную камеру, — поместить ртуть. Тогда под действием нейтронного излучения, которое порождает термоядерная плазма в ТОКАМАКе, ртуть превратится в золото. Обычно бланкет делают из лития. Но, чтобы получить золото, потребуется ртутно-литиевый сплав.

Расчеты показывают, что технология способна производить до двух метрических тонн золота в год на каждый гигаватт генерируемой тепловой мощности. Тут, правда, есть нюанс. В описанном процессе образуются побочные радиоактивные изотопы, поэтому искусственное золото фонит.

Ничего страшного. Просто надо дать ему охладиться, чтобы радиоактивность упала до безопасного уровня. На это потребуется от 7 до 18 лет. Ученые считают, что это не станет серьезным препятствием, ведь большую часть золота в мире хранят, а не используют активно.

Лженаука? Нет, ничего подобного. Предложенный процесс базируется на строгих законах физики. В сущности, речь идет о ядерной трансмутации. В конце концов все химические элементы в таблице Менделеева рождаются во Вселенной именно благодаря термоядерным реакциям, протекающим на звездах. А это значит, что по технологии, предложенной физиками для искусственного золота, можно получать и другие ценные металлы, если правильно подобрать исходные изотопы для бомбардировки нейтронами.

Однако здесь есть еще один нюанс. Всё, о чем я сейчас рассказала, я имею в виду производство искусственного золота, существует пока что в виде компьютерных симуляций. Чтобы дойти до реального производства, потребуется решить огромное количество инженерных и материаловедческих задач, преодолеть гигантские препятствия. Переход от теории к практике займет многие годы, я бы сказала — десятилетия, и потребует огромных инвестиций.

Эх, жаль, что алхимики не дожили до этого мига торжества. Это ведь они полторы тысячи лет назад предлагали получать золото из ртути. Понятно, что у них ничего не получалось — не могли они запустить термоядерную реакцию. Да и не знали они ничего об атомах, протонах и нейтронах.

Но ведь выбор исходного вещества был верен! Так что мечтайте, друзья, потому что именно мечты и научная фантастика лежат в основе научно-технического прогресса.

Иллюстрация Петра Перевезенцева

Расстрелять тучи, чтобы пролился дождь, град или выпал снег, — технология известная и широко применяемая сегодня. И мы знаем, что по тучам стреляют йодидом серебра (AgI). Это называют облачными прививками, закачкой облаков или засевом облаков. Но почему из всего многообразия солей выбрали именно эту, экзотическую?

Известно, что для гомогенного зарождения льда в чистой воде требуется температура до −38°C, а йодид серебра (AgI) может вызвать образование льда уже при −4°C. Эту легкость в образовании зародышей льда ученые объясняют почти идеальным совпадением кристаллических решеток между базальными плоскостями AgI и гексагонального льда.

Однако что же происходит при контакте кристаллов йодида серебра с водяным паром? Ответ на этот вопрос нашли исследователи из Венского технического университета (Science Advances). До сих пор было известно, что йодид серебра образует гексагональные структуры с той же шестиугольной симметрией, что и у снежинок. Кроме того, расстояния между атомами аналогичны расстояниям в кристаллах льда.

Долгое время считали, что это и объясняет быструю кристаллизацию льда при встрече кристаллов AgI с холодным водяным паром. Однако более тщательное изучение показывает, что этот механизм гораздо сложнее.

Чтобы отследить этот механизм, исследователи провели эксперименты в сверхвысоком вакууме и при очень низких температурах. Они расщепили кристаллы йодида серебра и с помощью атомно-силовой микроскопии высокого разрешения наблюдали, как вода конденсируется на этих свежесозданных поверхностях. Как обнаружили исследователи, две стороны распавшегося кристалла различны: одна сторона богата ионами серебра на краю разрушения, а другая — ионами йода, и они перестраиваются совершенно по-разному.

Сторона, богатая серебром, сохраняет гексагональную форму, которая образует идеальный шаблон для роста слоя льда. Именно здесь слой за слоем накапливаются кристаллы льда. А сторона, богатая йодом, образует прямоугольную структуру, которая больше не соответствует шестиугольной симметрии льда. Вместо однородных слоев здесь в лучшем случае иногда образуются трехмерные островки конденсированной воды.

Так исследователи доказали, что в процессе образования льда на поверхности кристаллов йодида серебра ключевой момент — это расположение атомов на поверхности кристаллов AgI, эффект, который до сих пор полностью игнорировали.

Компьютерное моделирование подтверждает выводы. Ученые полагают, что результаты их исследования помогут создавать новые материалы для облачных прививок.

Иллюстрация Петра Перевезенцева

Ровно сто лет назад, в 1925 году, на свет появилась клейкая лента. Ее прародителями были лейкопластырь и хирургическая лента.

На самом деле трудно сказать, кто первым и когда изобрел пластырь. Упоминание о предмете, похожем на пластырь, мы можем найти у Гиппократа в трактате «О враче».

В 1845 году родилась хирургическая лента. Американский хирург Гораций Дэй нанес каучуковый клей на тонкие полоски ткани. Такая лента должна была удерживать медицинскую повязку на месте.

А спустя 80 лет на свет появилась клейкая лента, к медицине отношения не имеющая. Ее придумал Ричард Дрю, чтобы облегчить работу мастерам, которые красили машины в автомастерских.

Очень трудно было наносить автоэмаль так, чтобы граница между разными цветами была четкой. Тогда-то Ричард Дрю и придумал клейкую ленту, малярную по нынешней классификации. Это была жатая бумага, покрытая смесью глицерина и мебельного клея. Лента была прочной, хорошо приклеивалась, легко отдиралась и не пропускала краску.

Правда, в первом ее варианте Дрю нанес клей только на края ленты, ширина которой была 5 см. В результате на испытаниях лента стала сворачиваться, коробиться и отваливаться. Тогда-то мастера и прозвали ее «скотч» — то есть шотландская, тогда это был синоним скупости. Так родился бренд Scotch.

СССР покорила синяя клейкая изолента, которая появилась у нас в 1950-е годы. К тому времени поливинилхлорид в качестве оплётки проводов существовал в СССР уже несколько лет. Электротехника в те годы активно развивалась, а потому инженеры искали прочные и надежные изоляционные материалы. Среди всех лент наиболее прочной и долговечной оказалась именно синяя. К середине 1950-х годов у нас ее выпускали как минимум три крупных завода.

Синяя лента в СССР быстро перекочевала в быт. В СССР в принципе мало что выбрасывали: заменить-то было не чем. И здесь синяя изолента стала спасением — герметизация труб, ремонт шланга в стиральной машине или пылесосе, фиксация лыжных палок, ремонт детской игрушки, даже заклеивание окон на зиму и многое другое. Недаром возникла народная присказка: «Нет ничего более вечного, чем то, что обмотано синей изолентой». Говорят, что целостность самого Советского Союза держалась исключительно на ней.

Развитие химической промышленности сделало возможным производить клейкие ленты из самых разных материалов — полиэтиленовой пленки, пленки ПВХ, бумаги, фольги и др. Сегодня ассортимент Scotch включает более 900 видов лент, от медицинских до промышленных.

В общем, клейкая лента стала незаметной, но очень важной частью нашей жизни, которая выручает в самых разных ситуациях. Однако мало кто знает, что эта, казалось бы, обычная и простая вещь обладает совершенно фантастическим свойством.

Оказывается — не поверите! — при помощи клейкой ленты можно сделать рентгеновский снимок. Осенью 2008 года на сайте журнала Nature появилось видео, на котором трое физиков из Калифорнийского университета демонстрировали, как сделать рентгеновский снимок пальца.

В вакуумированной камере, накрытой сверху стеклом, вращаются две катушки с обычным канцелярским скотчем — с одной катушки скотч перематывается на другую со скоростью 5 см в секунду. С приблизительно такой же скоростью мы руками разматываем ленту с катушки. Над скотчем невооруженным глазом видно голубое свечение. Если поднести счетчик Гейгера, то он будет захлебываться.

В какой-то момент руководитель научной группы Карлос Камара прикладывает к стеклянной крышке палец, а на палец накладывает рентгеновскую пленку, подобную той, что используют в стоматологии, когда делают снимок корней зуба. И через несколько секунд Камара показывает зрителям рентгеновский снимок своего пальца.

Что же там происходит? При разматывании ленты выбрасываются электроны. И при столкновении с обратной стороной ленты они генерируют рентгеновское излучение. Сотня тысяч рентгеновских фотонов за ничтожные доли секунды! Это самый дешевый способ производства рентгеновского излучения в подобном масштабе.

Про голубое свечение известно не одну сотню лет. Оптический феномен, при котором свет возникает при разделении, раскалывании, отрывании разных материалов, называется триболюминесценцией. Связан он с электризацией поверхности. И действительно, отмотанная от катушки клейкая лента электризуется. Стоит ее отпустить, как она немедленно притянется к катушке.

А вот рентгеновские лучи при разматывании скотча обнаружили позднее. Но не в 2008 году, когда американские физики провели свой эксперимент, а еще в 1953-м. Тогда с докладом в Академии наук выступили трое советских ученых из лаборатории члена корреспондента АН СССР Б.В. Дерягина.

Они как раз и рассказывали о разнообразных лучах, которые появляются, если отрывать полимерную пленку от стеклянной подложки. Надо отдать должное Карлосу Камаре — в своем исследовании 2008 года он ссылается на советских ученых.

Так что же — отрывая скотч и распаковывая коробки, замотанные клейкой лентой, мы рискуем нахвататься вредного рентгена? Нет, не волнуйтесь. Чтобы рентген получился, разматывать катушку с клейкой лентой нужно в вакууме и желательно со скоростью 3 см/с.

Вот такая удивительная история. Мне кажется, что мы с вами сегодня достойно отметили 100-летний юбилей клейкой ленты, такой обычной, такой незамысловатой, такой необходимой и такой невероятной, способной порождать рентгеновское излучение.