Об экспериментальной науке и острых ощущениях
 |
|
Иллюстрация Владимира Камаева
|
Согласно этой версии, сотрудники института исследовали «динамику биосинтеза общих белков и коллагена в зоне огнестрельной раны мышечной ткани в процессе ее естественного заживления и при наружном использовании линимента дибунола». А потребную для этого «огнестрельную рану наносили в бедро крыс с помощью малокалиберной винтовки Марголина, калибр 5,56 мм, с расстояния 10 м».
Это единственная посвященная стрельбе фраза, но сколько дум она наводит. Почему именно с десяти метров? Я не стрелок, но мне кажется, что очень непросто попасть в крысиное бедро с такого расстояния. Интересно, кто у них стрелял: старший егерь вивария, приглашенный снайпер? Или кто-то из экспериментаторов бьет крысу влет без промаха с завязанными глазами? А может, винтовка у них с оптическим прицелом? А стреляли стоя или лежа? Вопросы, вопросы, вопросы…
Со стрелками у нас полная неясность. А как обстоит дело с мишенями? Поскольку стрельба, если верить авторам статьи, проводилась с научной целью, экспериментаторы должны были нанести нескольким десяткам крыс абсолютно идентичные раны. А для этого желательно иметь неподвижную мишень. Но методику обездвиживания животных авторы статьи не разглашают. Более того, они ничем не дают понять, что обездвиживание вообще имело место. Либо крысы во время стрельбы в ужасе метались по загону, либо их просто связывали и ставили к стенке. Интересно, глаза им завязывали? А если с первого раза не попадали, сколько раз расстреливали? А куда еще попадали, кроме бедра, и каков процент удачных выстрелов? Но об этих деталях в статье нет ни слова, равно как о стандартизации ран и о том, оставалась ли в ране пуля или проходила навылет (очень важная, между прочим, подробность, если действительно интересоваться состоянием огнестрельного ранения). Впрочем, впечатлительного читателя отсутствие расстрельной статистики может только порадовать. А о чем я и впрямь жалею, так это о том, что исследователи не ссылаются на документ, который регламентировал их отношения с объектом исследования.
Продолжим, однако, знакомство со статьей. Настреляв несколько десятков крыс, экспериментаторы залили половине животных рану до краев линиментом (то есть эмульсией) дибунола, а другую половину оставляли выздоравливать, как сами знают. Всего две группы, контроль и опыт. Да никакой это не опыт и уж тем более не контроль! Дибунол — антиоксидант, и авторы особенно упирают на то, что именно его антиоксидантные свойства влияют на скорость синтеза белков и способствуют ранозаживлению. Но на самом-то деле они не изучали действие антиоксиданта, а сравнивали процессы в открытой ране и ране, залитой эмульсией. Какую-то разницу обнаружили, но нет никаких доказательств, что она вызвана именно действием дибунола. Они ведь не сравнили его действие с эффектом любой другой эмульсии, например синтомициновой, или простого вазелина. Возможно, результат был бы тот же.
Впрочем, для крыс результат и так был один. Через несколько дней всех страдальцев забивали (про наркоз опять ни слова) и измеряли активность белкового синтеза в их органах и тканях. Методических подробностей и здесь немного, и позвольте мне на них не останавливаться. Упомяну лишь, что для выделения белков почему-то использовали метод сорокалетней давности, предназначенный для выделения и франкционирования нуклеиновых кислот (он известен как метод Кирби — Георгиева). Я не понимаю, почему о функциональном состоянии организма в целом и разных его органов в частности надо судить по скорости синтеза общего белка. Выводы из этой скорости можно сделать в лучшем случае косвенные. Гораздо больше информации можно получить, определяя активность отдельных ферментов. Современные методы определения ферментной активности, помимо всего прочего, гораздо эстетичнее: не надо толочь расчлененную крысу, поливать ее фенолом и горячей кислотой. Представляете, сколько при этих манипуляциях кровищи, грязищи и вонищи? Но команда химфизиков из Черноголовки запаха не испугалась и предпочла рецепты хоть и не подходящие к случаю, зато проверенные временем.
По мере чтения статьи я все больше укреплялась в уверенности, что главное для ее авторов — не научный эксперимент, а стрельба по живым мишеням (опустив массу методических подробностей, они не забыли указать марку и калибр оружия). Такое поведение более подходит не ученым, а членам стрелкового общества имени Дерсу Узала. Очевидно, членом этого общества состоит и кто-то из редколлегии «Известий РАН». Ничем иным нельзя объяснить тот факт, что подобная статья появилась в академическом рецензируемом журнале.
Кандидат биологических наук
Н.Л. Резник