«И блеск жожоба́…»
«Какой прекрасный блеск у ваших волос!» — сказал бы сейчас Остап Бендер Эллочке-людоедке. «Шутите! — ответила бы она. — Это блеск жожоба́». «Быть этого не может, — запротестовал бы Остап. — Вас обманули. Вам дали...» Так что же все-таки нам дали?
Я, в отличие от Эллочки, знаю слов этак тыщи три, ну, может, четыре или даже пять, — но слова «жожоба́» не знаю. Может быть, оно из шестой или седьмой тысячи? Что ж, вперед, за пополнением словарного запаса
Рассуждала я примерно так: на упаковках шампуня и бальзама написано «с экстрактом жожоба» — значит, это что-то из мира растений. Смотрю в одной энциклопедии, в другой — безрезультатно. Тогда действую по третьему правилу «Химии и жизни» (первое и второе отношения к нашему делу не имеют, я их опущу): если не можешь найти чего-то в видео-, теле — и печатных источниках, спроси у старожилов «Химии и жизни», они все у нас семи пядей во лбу. Третье правило, как всегда, действует безотказно. Уже второй из опрошенных старожилов выдал мне с ходу: «Жожоба? Да это же зизифус, мы о нем писали».
Нашла статьи — действительно, писали. Читаю: пятьдесят видов зизифуса можно найти в справочниках, однако в Советском Союзе распространен только один — Ziziphus jujuba Mill. Все, дальше читать не стала, поскольку, в отличие опять-таки от Эллочки, могу видеть, что «jujuba» — это не совсем то же самое, что «jojoba». Ночь я провела беспокойно.
И снова меня выручили третье правило «Химии и жизни» и все тот же старожил (в силу своей природной скромности он просил не разглашать его Ф.И.О., никому не давать его домашний адрес, а тем более телефон). «Правильно, не зизифус, — мрачно заявил он. — Я вспомнил, это...» Но тут зазвонил телефон, и я минут десять топталась возле его стола, прежде чем мое любопытство было удовлетворено. Предлагаю и вам, уважаемые читатели, подождать еще чуть-чуть. А пока расскажу вам одну историю.
В 1822 году немецкий ботаник Иоганн Линк, не зная истинного географического распространения некоего растения, описал его под названием самшита китайского, так как почему-то решил, что там ему самое место. Но со временем выяснилось, что этот вечнозеленый кустарник с маслянистыми плодами размером с виноградину не встречается в Китае вовсе. Это чисто американское растение, обитает оно на юго-западе США и северо-западе Мексики. Казалось бы, что здесь страшного — поменять название, и все? Но по правилам ботанической номенклатуры, первоначальное видовое имя менять нельзя. Поэтому, когда при ближайшем рассмотрении ботаники выделили это растение в самостоятельный род — симмондсия, оно осталось симмондсией китайской (Simmondsia chinensis).
Но на этом путаница с симмондсией не закончилась. Дело в том, что у нее есть кроме научного еще и местное, индейское название, которое испанцы, первыми из европейцев появившиеся в тех местах, записали так: «jojoba». Под этим именем ее и используют в своих композициях французские парфюмеры, читая его на свой манер — «жожоба». Но испанцы-то свое j» произносят как русское «х» (испанец Дон Жуан на самом деле Дон Хуан, или, на худой конец, Гуан, как его называл Пушкин). А так как к нам это название пришло именно из испанского...
«Это хохоба, — сказал старожил «Химии и жизни», положив трубку. — Мы о ней тоже писали».
Действительно, писали. Это неприхотливое растение, непритязательное к почве, растет в пустыне, где годовая сумма осадков не превышает 450 мм, солеустойчиво, живет до 100, а то и до 200 лет, и очень плодовито — один кустик приносит до 5 килограммов плодов. Из них индейцы выдавливали какое-то маслянистое вещество (его там очень много — до половины веса), которым смазывали раны, натирали волосы, чтобы не лысеть, а сами плоды ели и даже лошадей ими кормили.
Бледнолицые братья никакого интереса к хохобе не проявляли почти сто пятьдесят лет — с тех пор как присвоили ей неправильное название. Но вот биохимики все-таки решили исследовать, что за масло содержится в плодах хохобы, — и тут произошла сенсация. Оказалось, что это и не масло вовсе, а воск, но не твердый, как пчелиный, а жидкий. Более того, дальнейшие исследования показали, что по своему химическому составу и свойствам «масло» плодов симмондсии почти не отличается от спермацета — жидкого животного воска, который накапливается в специальных полостях в голове кашалотов. (Из принципа не буду покупать кремов, приготовленных на спермацете: пусть кашалоты живут!) Вот почему экстракт хохобы так благотворно действует на волосы.
Но и это еще не все. Оказывается, если смазывать высокоскоростной двигатель маслом (воском, если угодно) хохобы, то он проработает в пять-шесть раз дольше, чем на традиционном машинном. Это объясняется тем, что у масла хохобы очень высокая вязкость, которая сохраняется и при высоких давлениях и температурах. Не случайно симмондсию стали усиленно культивировать в Египте, Израиле, Бразилии, США, Австралии, Индии и других странах. Заложили лет десять назад плантацию хохобы и (чуть не написала «у нас») у них — в Туркмении, но что из этого вышло, неизвестно.
Что же касается нас, женщин, то без хохобы мы и не жили вовсе. Так, прозябали. Зато теперь... «Вас обманули, — сказал бы Остап Эллочке. — Вам дали хохобу. Ну да! Это хохоба! Я узнаю ее по блеску ваших волос. Видите, как они играют на солнце!..»