Тихий берег

Иллюстрация Вероники Машковой-Смоляковой

Открыв глаза, Виктор не сразу сообразил, где находится. Другой запах, чужая мебель, странный шум… Ах да, он же вчера приехал в приморский городок. И проснулся в прибрежном отеле, куда заселился накануне поздно вечером, скорее даже ночью. А шумело — море. И этот ни с чем не сравнимый запах — запах морской воды. И почему-то сразу представилось, что вода холодная. Виктор поежился и выбрался из-под одеяла.
Решение приехать в этот приморский городок пришло не сразу. Виктор, кандидат биологических наук, работал над докторской. Диссертация давалась тяжело: и вроде достаточно данных, и знаний с избытком, но как-то всё не складывалось, не писалось. Мешали городские толпы, суета и шум. И маленький отель в тихом городке на берегу моря казался неплохим вариантом решения проблемы. Причем в прибрежных водах этого самого моря и росли те голубоватые водоросли, которые были главным предметом его изучения и темой диссертации.
Интернет в гостинице был, но его скорость оставляла желать лучшего. Поэтому за столом в маленьком уютном кафе при отеле Виктор, допивая утренний кофе, стал листать местную газету. Это было милое старомодное занятие, можно сказать, ритуал. И вот, читая целых четыре страницы малотиражки недельной давности, среди заметок об одном местном и одном государственном празднике, некрологов и рекламы — куда же без нее! — Виктор увидел объявление: предлагалась временная работа сроком на два месяца, вакансия смотрителя маяка. Будущий доктор биологических наук не был склонен к спонтанным поступкам, однако эта вакансия зацепила его внимание. Логично же — на маяке его научной работе уж тем более никто не помешает. Бесплатное проживание. Да и зарплата, хоть и небольшая, лишней не будет. В общем, заинтересовавшись, Виктор отправился в контору работодателя для более подробного разговора.
Разговор вышел коротким и продуктивным. Человек, представившийся директором всего, что связано с морем, объяснил, что да — вакансия актуальна. Причина ее появления банальна — запил второй смотритель. Зарплата соответствует указанной. Задачи тоже показались Виктору простыми: следить за чистотой и исправностью прожекторного оборудования, а также раз в сутки передавать по рации на «Большую землю» метеорологические данные и короткий отчет за день. Был только один нюанс, который поначалу смутил Виктора: маяк располагался на острове, а точнее, на скале в открытом море. Но, поразмыслив, Виктор решил, что это даже лучше. Да и жизненный опыт абсолютно новый: не только полезно, но и чертовски интересно. Плюс, самое главное, оставалась масса свободного времени на диссертацию и наблюдение столь важных, уже почти родных ему голубоватых водорослей в их естественной среде. Ведь «директор моря» уверял, что там, в районе скалы, их особенно много. К тому же пояснил, что в защищенном от штормов ангаре на острове есть маленький, полностью заправленный спасательный катер — на случай непредвиденных ситуаций. То есть вроде и живешь как отшельник, но и брошенным себя не ощущаешь. В общем, ударили по рукам и подписали договор.
Уже на следующее утро Виктора ждал катер — почему-то полицейский патрульный. Но какая разница? Лейтенант береговой полиции, по совместительству рулевой катера, пожал Виктору руку, и они отправились в путь.
Через час с небольшим подошли к причалу маяка. Маяк возвышался над ними грациозно и в то же время величественно, основательно и надежно. Скальный фундамент, беленые стены, металлические балки. Небольшая, но основательная хозяйственная пристройка. На вершине вращался циклопический глаз — мощный прожектор в стеклянном коконе. Его луч силился пробиться сквозь плотный морской туман.
На берегу их встречал дежурный смотритель — кряжистый дед с белоснежной бородой-лопатой.
В нем ощущались недюжинная сила и выносливость. Виктора он смерил недоверчивым взглядом. После вопроса, употребляет ли Виктор крепкие напитки, и отрицательного ответа сразу подобрел, протянул руку и представился Данилычем.
Тут же началась суета. Видно было, что Данилычу не терпелось убраться с острова побыстрее. Оно и понятно, ведь он просидел на маяке дольше положенного срока.
А дел было много. Сначала перегрузили провиант и горючее с катера на склад, затем на освободившееся место поместили скопившийся мусор и нехитрые пожитки Данилыча. И только потом он устроил Виктору ознакомительный обход вверенного ему теперь маяка и окрестностей.
Стеклянный купол на вершине маяка оказался весьма и весьма не маленьким. Вот его-то и надо было содержать в чистоте: отмывать от пыли и грязи. Главным образом — от помета чаек. С верхней галереи на винтовую лестницу можно было попасть через люк в полу. Данилыч сказал: хоть и считается, что люк герметичен, лучше все-таки держать под рукой ведро и тряпку. На верхней площадке размещалось метеорологическое оборудование. В задачи Виктора не входил его ремонт в случае поломки. Его делом было снимать показания, вести синоптические таблицы и определенным кодом передавать данные по рации. Виктор быстро всему научился, прочитав специальную памятку-брошюрку. Уровнем ниже располагалось оборудование связи и небольшая кладовка — как пояснил Данилыч, чтобы не бегать постоянно вниз, на склад, за профитролями. Следующий уровень был жилым — достаточно большой, чтобы вместить кровать, стол, стул, кресло и небольшой книжный шкаф. Еще там было окно, выходившее строго на восток. И это был, наверное, лучший вид из окна, который когда-либо знал Виктор: окруженные голубоватыми водорослями черные скалы, разбивающиеся о них волны и пена. Много морской пены…
Данилыч пояснил, что из-за особенности течений и розы ветров восточная сторона всегда неспокойна.
В окно ударило яркое солнце. Маяк все-таки смог разогнать туман.
На нижнем ярусе находились склад и аккумуляторная, а в пристройке — генераторная, мастерская и ангар с маленьким двухместным катером на специальной тележке, удобной для его транспортировки к морю. Там Виктор узнал, что еще придется следить за уровнем топлива в генераторе. Ведь всё, что работало от электричества, начиная от главного прожектора и заканчивая бытовым холодильником, запитывалось оттуда.
В общем, проведя быструю экскурсию по маяку и убедившись, что Виктор умеет пользоваться рацией, довольный Данилыч попрощался и, несмотря на свой почтенный возраст, перепрыгивая через две ступеньки, резво убежал на катер. Уже отчаливая, он крикнул:
— Если будут вопросы, всё по рации. Решим, поможем. Не дрейфь, прорвемся!
Виктор, постоял на берегу, пока катер не скрылся из виду, и пошел обживаться.

Два месяца одиночной вахты на маяке подходили к концу. Виктор втянулся, привык к распорядку и труду. Привык спать с открытым окном и не вскакивать ночью в ужасе от штормовых накатов. Привык просыпаться без будильника до восхода, чтобы совершить плановый утренний обход. Всё шло по распорядку, который он сам себе назначил. И диссертация была практически готова. Длительное одиночество нисколько не было ему в тягость. Наоборот, на острове он отдыхал. Его всё устраивало, всё нравилось. Кроме восточного берега — там всегда штормило. Да еще эта пена…
В то необычное утро шум моря и свежий бриз, ворвавшийся в открытое окно, разбудили крепко спавшего Виктора.
Конечно же, на острове он видел сны — обычные сны о прошлом, о людях. Пару раз снились фантастические сны с хорошим сюжетом и героями, хоть пиши сценарий. Однако сон той ночи был другим. Виктору приснился восточный берег острова. Там не было ни шторма, ни пены — только черные скалы и чистая, спокойная гладь холодной воды, в которой отражалась лунная дорожка, словно бы из ртути. Все виделось так реально, так живо. Даже слышались запахи, и было ощущение прохлады на коже. Как будто и не сон вовсе.
Вспоминая необычное видение, Виктор вышел из башни. На восточном берегу привычно штормило. Подивившись чудесам подсознания, Виктор занялся ежедневными хлопотами. До отбытия на «Большую землю» оставалась неделя.
Следующей ночью Виктор снова обнаружил себя стоящим на восточном берегу. Вновь была ртутная гладь воды — никакого шторма, только запах моря.
Но что-то изменилось. Это не вызвало страха, но чувствовалось чье-то присутствие: будто кто-то был рядом и пристально наблюдал. Исподволь ощущалась щемящая нота грусти. «Кто здесь?» — выкрикнул во тьму Виктор. Море всколыхнулось, встрепенулся и тут же принялся набирать силу ветер, завсегдатай восточного берега — и вот уже всё стало как-то обычно: неистово бьющиеся о черные камни волны и пена. Много пены…
Виктор проснулся. В окно светило солнце. Это был первый раз, когда он проспал утренний обход. Пытаясь одновременно надеть и штаны, и рубаху, он всё еще мысленно пребывал в том сне. Странный сон. Но как же он явственен! В нем были и таинственность, и тревога. Он будоражил — пульсировал в сознании, требовал внимания, понимания и разгадки.
«Что это со мной? — размышлял Виктор. — Неужели вот так сказывается на психике долгое уединение?»
В суматохе дня, когда график был сбит и пришлось наверстывать дела, Виктор к вечеру уже почти убедил себя: да, так и есть, это всё игра подсознания из-за долгого одиночества.
В новом ночном видении на всё том же восточном берегу Виктору явилась девушка. Она задумчиво стояла на скользких скалах и будто что-то искала глазами в спокойной черной воде. Потом, грациозно повернувшись, обратила взгляд на Виктора и приветливо ему улыбнулась. Виктор залюбовался ее красотой. Да, она была очень красива. Ее распущенные волосы в свете луны казались серебряными. Мягкий, открытый взгляд голубых глаз тревожил, манил. Под длинным тонким одеянием угадывались прекрасные линии тела. В темноте на черных камнях отчетливо белели босые ступни…
«На холодных камнях, босая, скользко!» — ужаснулся Виктор, сделал шаг, протягивая руки, чтобы подхватить незнакомку, и… проснулся.
Проснулся посреди ночи. Такое с ним бывало лишь в начале вахты. Надкушенный круг луны слабо освещал комнату, выглядывая из-за облачка. На душе остались легкая тоска и желание снова увидеть ту незнакомку.
Следующей ночи Виктор ждал с нетерпением.
Девушка ждала его там же, на черных скалах восточного берега. Виктор снова стоял и любовался ею. Она улыбалась ему в ответ той же очаровательной улыбкой, притягивала к себе как магнит. Виктор физически ощущал это, но боялся любого движения, чтобы не спугнуть столь прекрасный сон. Наконец, решившись, шепотом проговорил:
— Здравствуй, милая незнакомка. Кто ты?
— Ты ведь знаешь, — так же шепотом ответила она.
И он вдруг вспомнил.
…Лето. Деревня. Он — босоногий мальчуган, хворостиной гонит гусей на выпас. Гуси гогочут и норовят ухватить за пятки. Это страшно. Но он справится, ведь он уже большой. Мимо проезжает бричка. В бричке сидят хорошо одетая чопорная женщина и светловолосая девочка в смешной шляпке. Девочка улыбается, глядя на него ясными голубыми глазами. Он улыбается ей в ответ. Они смотрят друг на друга, пока бричка не скрывается в облаке пыли, поднятой на сельской дороге копытами пегой кобылки…
…Грязь, боль, холод, страх. Повсюду разрывы снарядов и свист пуль. Он ранен. Должно быть, тяжело. Не слушается правая рука. Онемели ноги. Он теряет кровь. Через край воронки, в которой он оказался, скатывается медсестра, санинструктор их отряда. Совсем молоденькая, хрупкая девчонка. Сколько ей? Семнадцать? Восемнадцать? Здесь это не важно. Ему ведь тоже только двадцать, хоть и лейтенант. Она перепачкана в глине с ног до головы, только светлая челка выбивается из-под пилотки. И глаза… Эти бездонные голубые глаза. В них боль и страх. Нет, не за себя — за него. «Миленький, держись! Не закрывай глаза! Сейчас перевяжу…» Она еще что-то говорит-говорит без остановки. И он из последних сил старается цепляться за ее голос…
…Северный Урал. Зима. Отряд в турпоходе. Трудный маршрут, сложная категория. Но у них всё получится, ведь они — команда. У них опытный лидер.
Да и поход не первый. В группе пополнение — хрупкая светловолосая девушка. Как она проявит себя? Каждый новичок в сложном походе — это испытание для всех. Ну ничего. Они — команда. Будут помогать, учить.
Да и держится она молодцом. А как поет на привалах! Поддерживает разговоры, отчаянно спорит. Даже когда про любовь. И не отводит глаз, бездонных голубых глаз. А эта улыбка…
…Он проснулся на мягкой кровати. В приоткрытое окно светит яркое южное солнце. Шумит море. Это их медовый месяц. Поездка на Бали. Бунгало на побережье, прохладные коктейли, горячий белый песок пляжа, танцы до упада. Любовь. Он поглощен ею, растворен в своей любимой молодой жене. Вот она, сопит рядышком. Интересно, что ей снится? Он ласково и осторожно гладит ее серебристые волосы, рассыпанные по подушке. Локоны пахнут летом и счастьем. Она приоткрывает свои бездонные голубые глаза и, еще сквозь сон, говорит: «Доброе утро, любимый» — «Доброе утро, любимая». И слов прекрасней просто не может быть…

Проснувшись утром, Виктор, против обыкновения, долго лежал, глядя в потрескавшуюся штукатурку, и вспоминал события, виденные во сне. Что это? Кто эти люди? Когда это было? В конце концов решил, что это не важно. Целый день ждал ночной встречи.
Прекрасная незнакомка сидела на плоском камне, бросала в воду гальку, круги на воде тревожили ртутный узор лунной дорожки. С появлением Виктора девушка отвлеклась, поманила его, как бы приглашая присесть рядом. Он с замиранием сердца приблизился, сел, стараясь не касаться даже края ее одежды — боялся, что видение исчезнет и он снова проснется в сырой комнатенке на маяке. Она взглянула на Виктора своими бездонными голубыми глазами, улыбнулась и накрыла его ладонь своею…
Несколько ночей они то разговаривали, то просто молчали, глядя на безмятежную гладь холодной воды. Вернее, говорил Виктор, а она слушала, улыбалась и гладила его по руке. Виктор рассказывал о воспоминаниях, что нахлынули на него, о своих чувствах: 
о любви и ненависти, о страхе и отчаянии, о надежде и радости. Рассказывал о своем прошлом, о мечтах — ему очень хотелось говорить с ней, открыться…
Для Виктора настала последняя ночь на маяке. Срок вахты истек, утром прибудет катер с Данилычем, и всё закончится…
От осознания этого у него сдавило дыхание. Виктор порывисто вскочил, затем снова сел и, не зная как быть, как продлить эти счастливейшие ночи в его жизни, обнял девушку.
— Завтра я должен уехать. А я не хочу! — с жаром шептал Виктор, еще крепче прижимая ее к себе. — Не могу расстаться с тобой!
— Если хочешь, можешь пойти со мной, — улыбнулась она и легонько прикоснулась к его губам своими.
Светила полная луна. Виктор вывез из гаража и спустил на воду двухместный катер. Тот плюхнулся в холодную черную воду, подняв фонтаны брызг. Виктор подал девушке руку, и они поднялись на борт.
В установленное время дежурный смотритель маяка не вышел на связь. Директора это встревожило, но Данилыч сказал:
— Да ладно, чего там, утром я всё равно его сменю…
На острове было тихо. На берегу и на маяке никого не было. Из ангара исчез катер. Всё остальное было на месте: кровать заправлена, метеорологические таблицы заполнены и прожектор вращался, пронзая лучом сырую утреннюю хмарь. Только Данилыч заметил, что морской пены на восточном берегу стало больше.