Через прошлое в будущее

Зная и учитывая прошлое, меньше ошибаешься в настоящем и еще меньше в будущем.

Т.С. Мальцев

Иллюстрация Гарифа Басырова

В одном из шумерских мифов рассказывается о том, как верховный бог Энлиль сотворил бога домашнего скота Лахара и его сестру богиню зерна Ашнан. Боги спустились на землю и принялись обучать людей земледелию и скотоводству. Но однажды они стали спорить о том, кто нужнее людям. Для разрешения спора им пришлось обратиться к Энлилю. И верховный бог, выслушав спорщиков, отдал первенство богине зерна.

Этот миф показывает, что уже шесть тысяч лет назад люди признали приоритет растениеводства перед животноводством. И сегодня, рассматривая этот спор сквозь призму достижений современной биологии, мы должны признать правильность такого суждения. Органическое вещество, образуемое зелеными растениями в ходе фотосинтеза, — основа существования всей биосферы. Из этого следует, что растениеводство служит базой всего сельского хозяйства, и повышение его продуктивности — необходимое условие увеличения производства продовольствия.

Какими резервами мы здесь обладаем? Можно попытаться ответить на этот вопрос так: сопоставить среднюю урожайность сельскохозяйственных культур с рекордными урожаями. Оказывается, разница огромная — в 3–7 раз. Очевидно, что путем интенсификации растениеводства можно увеличить производство основных его продуктов по меньшей мере в 3–4 раза.

А что если сравнить современный уровень урожайности не с нынешними рекордами, а с достижениями земледельцев прошлого? Это довольно необычная постановка вопроса: мы привыкли к поступательному развитию во всех сферах и горячо убеждены, что в любом деле достигли крупных успехов по сравнению с наивными предками. По-видимому, такие представления имеют определенную основу, и тем не менее всегда следует уважительно относиться к достижениям цивилизаций прошлого, тем более что во многих областях опыт древних народов до сих пор недостаточно изучен и обобщен.

Например, когда я заинтересовался тем, какие урожаи снимали со своих полей древние шумеры, египтяне, греки или майя, и отправился в библиотеку ВАСХНИЛ, то в каталогах раздела «История мирового сельского хозяйства» не нашел почти никакой литературы на эту тему. Впечатление такое, что сельское хозяйство былых времен занимает историков, археологов, этнографов, но не самих специалистов сельского хозяйства. Между тем академик Н.И. Вавилов еще в 1932 г. писал: «Зная прошлое, владея элементами, из которых развивалась земледельческая культура… мы хотим в кратчайшее время научиться управлять историческим процессом, хотим научиться изменять культурное растение и животное в соответствии с запросами сегодняшнего дня».

Ошибался ли Страбон?

Одной из областей развитого сельского хозяйства в античное время было Северное Причерноморье. История существовавших здесь древних государств хорошо изучена. В некоторых посвященных им исследованиях рассматриваются и вопросы земледелия — таковы, например, книги В.Д. Блаватского «Земледелие в античных государствах Северного Причерноморья» (М., 1953) и И.Т. Кругликовой «Сельское хозяйство Боспора» (М., 1975), откуда и почерпнуты многие из приведенных ниже сведений.

Крупнейший древнегреческий географ и историк Страбон, живший на рубеже новой эры, сообщал в своей «Географии», что Крым, если не считать гор, представляет собой равнину с хорошей почвой, которая, будучи вспахана любым плугом, дает урожай сам-30 (счет на «сам», принятый с глубокой древности, показывает, сколько зерен, пудов или центнеров получено из одного посеянного). По крайней мере, так переводилось это место «Географии». Однако подобный урожай показался историкам «баснословным по условиям античного времени». Поэтому они сочли это место ошибкой переписчика, который, якобы добавил одну букву и тем самым придал тексту совершенно иной смысл. По их предположению, речь идет не о том, что собирали в 30 раз больше зерна, чем сеяли, а о том, что с одного плефра (около 950 м²) получали 30 хоев (мер) зерна. Поскольку хой был равен 3,53 л, то, согласно расчету, с гектара собирали около 1000 л зерна. Получается, что средний урожай на крымской земле был не сам-30, а только сам-6 или сам-7.

Судя по данным археологических изысканий, в Северном Причерноморье в I тысячелетии до н.э. главными культурами были ячмень и пшеница. Средняя урожайность ячменя в наше время составляет для всего земного шара около 19 ц/га (в Бельгии, ГДР, ФРГ — более 30 ц/га). Что касается пшеницы, то средняя урожайность ее в мире сейчас около 18 ц/га, а в странах интенсивного земледелия (Бельгии, Дании, Нидерландах, Новой Зеландии) достигает 25–60 ц/га. Чтобы привести эти цифры к счету на «сам», следует исходить из того, что норма высева семян! ячменя и пшеницы в настоящее время составляет 2 ц/га. Иными словами, сейчас, в конце XX века, средняя урожайность пшеницы в мире равна сам-9, а ячменя — сам-10, наивысшая же — сам-30 и сам-17.

Так что свидетельство Страбона об урожае зерновых в Крыму сам-30 действительно выглядит из ряда вон выходящим. Неудивительно, что историки решили «поправить» его.

Не только в Крыму

Спустимся еще дальше в глубь веков — к тем самым шумерам, с которых мы начали. В их глиняных табличках с письменами — первых на Земле письменных документах, касающихся истории земледелия, — встречаются сведения и об урожаях, которые собирали в междуречье Тигра и Евфрата в III тысячелетии до н.э.: сам-36, сам-50, даже сам-104. Но сам-104 — это, по современным меркам, 208 ц/га! Наивысший же полученный на сегодняшний день урожай озимой пшеницы в экспериментальных условиях составляет лишь 118,3 ц/га…

Но, может быть, здесь тоже какая-нибудь ошибка или не так истолковали шумерские письмена? Обратимся к другим свидетельствам.

Древнегреческий историк Геродот, живший в V в. до н.э., сообщает, что в Вавилонии «плод Деметры» (то есть ячмень) дает урожай сам-200 и сам-300. Историки, конечно же, сочли эти цифры преувеличенными и отдали предпочтение свидетельству «отца ботаники» Феофраста, который писал об урожаях сам-50 и сам-100.

Высокие урожаи зерновых собирали не только в Месопотамии. По утверждению римского ученого Плиния (I в. н.э.), урожай сам-100 давали равнины Сицилии, Беотия и Египет, а в Северной Африке урожай местами достигал сам-150. 300 центнеров с гектара? Сделаем скидку на то, что в древности на гектар высевали не по 2 ц зерна, как сейчас, а меньше, — все равно урожай получается фантастическим.

Цифры, приведенные Плинием, совпадают с сообщениями других авторов. Марк Теренций Варрон (I в. н.э.) писал, что в Южной Италии, в районе города Сибариса, получали урожай сам-100. Правда, в других местах, по данным того же Варрона, снимали пшеницы в 10 раз меньше. Но сейчас мы говорим не о низких или средних, а именно о максимальных урожаях.

Труды греческих и римских естествоиспытателей в общем-то хорошо известны. А вот еще одно свидетельство на этот счет, малоизвестное специалистам. В 1106 г. русский паломник игумен Даниил отправился в Палестину. Он оказался человеком любознательным и в записках о своем путешествии отметил любопытную для нас подробность: «Жита добра рожаються около Иерусалима в камении том без дождя… Родится пшеница и ячмень изрядно: едину бо кадь высеявше и паки взяти 90 кадей, а другоицы 100 кадей по единой кади»… Иными словами, урожай в этих каменистых засушливых местах составлял сам-90 — сам-100, то есть 180–200 ц/га.

Нам могут возразить, что у древних народов главной задачей было именно обеспечить максимально возможный коэффициент размножения семян: дескать, земли было достаточно, но лимитировал семенной материал, а поэтому сравнивать уровни урожайности с нынешними невозможно. Однако вряд ли можно говорить об избытке земель в очагах древнего земледелия. Дело в том, что эти очаги возникали только на тех сравнительно небольших территориях, где были наносные почвы и возможности для искусственного орошения. Инки, тоже добившиеся выдающихся успехов в растениеводстве, даже создавали для возделывания растений искусственные террасы, куда доставляли воду с помощью сложных гидротехнических сооружений. Ясно, что в таких условиях об избытке земли речь идти не может.

Итак, в разных местах земного шара: в Шумере, Северной Африке, Египте, Италии, Палестине и даже как будто в Крыму — в древности снимали такие урожаи зерновых, которые по нынешним меркам кажутся фантастическими. И это происходило в разные периоды истории на протяжении четырех тысяч лет!

Передовой опят древних земледельцев

Чем же можно объяснить выдающиеся достижения древних народов в земледелии?

Возникновение древнейших государств было связано с освоением плодородных речных долин. Здесь условия для земледелия были наиболее благоприятными: наносные почвы легко подвергались обработке, содержали большое количество питательных веществ, а наличие крупных водных артерий позволяло беспрепятственно снабжать растения водой.

Но дело, по-видимому, не только в этом. Ведь в Палестине, Италии и Крыму возможности орошения были совсем иными, а о формировании наносных почв в таком масштабе, как в Шумере и Египте, не могло быть и речи.

Здесь действовали другие причины. «Ни над чем, кажется, италийский хозяин не раздумывал так упорно, — читаем мы в книге М.Е. Сергеенко «Очерки по сельскому хозяйству древней Италии», — как над способом повысить урожайность своей земли, ни в какой области не выискивал так упорно и напряженно новых возможностей»… И это давало свои плоды.

Мастерство древних земледельцев имело чрезвычайно важное значение. Еще шумеры разработали совершенные правила агротехники, которые охватывали весь комплекс работ, начиная с затопления поля водами реки. Этими правилами, которые якобы сообщил людям «истинный земледелец» Ниннурта, сын верховного божества Энлиля, четко регламентировалось сооружение оград вокруг полей, уничтожение сорняков, вспашка и боронование почвы, глубина посева семян и нормы высева, полив растений, уборка урожая.

Как же оценивают достижения шумеров в области растениеводства современные агрономы — ведь именно они, а не историки, этнографы или археологи могут извлечь практическую пользу из опыта древних народов?

«Конечно, — пишет кандидат сельскохозяйственных наук С.М. Скорняков в книге «От шумеров до наших дней», — все советы «календаря» довольно- примитивны. Они представляют интерес лишь как первая попытка человека дать в письменном виде некое подобие руководства по землеведению».

Отношение, как видим, снисходительно-покровительственное. Можно подумать, что это мы собираем на наших полях такие урожаи, которые на порядок превышают достижения шумеров. Но ведь дело обстоит как раз наоборот! Да и всю ли сельскохозяйственную мудрость шумеров мы познали, познакомившись с содержанием глиняных табличек? Помимо писаных наверняка существовало немало неписаных правил, конкретных знаний о почве и растениях, которые до нас не дошли.

Разумеется, создатели календаря ничего не знали о фотосинтезе и о молекулярных основах наследственности. Но это отнюдь не умаляет значения их достижений. С помощью простых и доступных каждому земледельцу приемов они добивались главного — урожаев, какие мы, при всех наших знаниях, при всей механизации, энерговооруженности и химической оснащенности хозяйств получить, увы, не можем.

Возникает мысль: может быть, где-то в самом начале формирования современной концепции агротехники в нее было заложено какое-то ошибочное положение, которое сегодня заявляет о себе снижением плодородия почв, с большим трудом устраняемым с помощью техники, удобрений, пестицидов и прочих усовершенствований? И не следует ли нам более критично оценить всю нашу деятельность в аграрной сфере?

Если бы древний земледелец оказался свидетелем наших деяний, он бы, вероятно, многому подивился. Тому, например, как мы мощной техникой переворачиваем верхний, самый плодородный слой почвы (а он на большей части территории нашей страны отнюдь не велик), вынося на поверхность почву неплодородную. Или тому, как, применяя гидросмыв отходов животноводческих комплексов, мы превращаем в источник опасного загрязнения среды то, что испокон веков служило основой плодородия почвы…

Древние шумеры и египтяне на протяжении тысячелетий пользовались орошением без всяких пагубных последствий. Мы же, построив великие рукотворные реки-каналы, буквально за несколько лет в результате неумеренного полива и просчетов в прогнозах скорости подъема грунтовых вод вызываем засоление огромных массивов земель. Строители Каракумского канала, например, не позаботились о создании на орошенных им территориях коллекторно-дренажной системы. Между тем еще несколько тысяч лет назад в Месопотамии и Древнем Египте прекрасно знали, что без дренажной системы нельзя вести дело в зоне орошаемого земледелия, и каждый, кто вознамерился бы предвосхитить опыт Главкаракумстроя, был бы немедленно сурово наказан за нарушение заповедей бога Ниннурты.

Заветы Ниннурты и уроки Мальцева

Основы земледелия заложили, конечно, не боги, а люди. Но во всех без исключения странах таких людей приравнивали к богам — вот как высоко почиталось у всех народов великое дело выращивания культурных растений!

Сегодня примером целесообразной системы земледелия можно считать систему академика Терентия Семеновича Мальцева. Она родилась в результате многолетних личных наблюдений за жизнью растений — так, как создавали свою систему и древние авторы шумерского календаря. Свойственна ей и та же удивительная простота наставлений. И если шумеры, следуя немудреным советам своего календаря, добивались выдающихся результатов, то и Т.С. Мальцев достигал многого — даже в очень засушливые годы, когда в соседних хозяйствах не собирали и семян…

Поразительное сходство можно обнаружить и при непосредственном сопоставлении этих систем земледелия.

Начнем с обработки почвы Т.С. Мальцев полагает, что успехи колхоза, в котором он работал, были достигнуты благодаря безотвальной обработке почвы, суть которой заключается в том, что верхний горизонт почвы, как наиболее плодородной, должен оставаться на месте. Специально для безотвальной вспашки им была разработана система механизмов.

Обработке почвы придавали исключительно важное значение и древние шумеры. Они дважды вспахивали поля, используя каждый раз разные плуги, — и это несмотря на то, что наносные почвы были очень рыхлыми. Пахота, однако, была тоже безотвальной.

Особое внимание уделяли шумеры поливу поля. Поливать посевы рекомендовалось четыре раза, причем каждый раз это делалось в определенной фазе развития растений. Важное значение придает, водоснабжению растений и Т.С. Мальцев, хотя в условиях неорошаемого земледелия он делает ставку в первую очередь на запасание влаги в почве. «Прежде всего надо как зеницу ока беречь каждую каплю почвенной влаги, — писал он. — В наших условиях мы после каждого приличного летнего дождя на парах боронованием закрываем влагу. Стараемся и осенние осадки хорошо использовать, не говоря уже о зимних». Очень простые и ясные истины, непонятно только, почему это не везде делается. А ведь именно из строгого соблюдения вот таких прописных истин и вырастает большой урожай.

Обе системы земледелия побуждают земледельца вести активную борьбу с сорняками. «В нашем колхозе, — писал Т.С. Мальцев, — широко применяется весенняя провокация сорняков и их уничтожение предпосевной обработкой, только после этого проводится сев пшеницы». Автор подчеркивает, что эта очевидная истина почерпнута им из кладовой народного опыта. Вот и древним шумерам Ниннурта советовал: «Пусть волы с обвязанными копытами топчут его поле… После того, как сорняки будут истоптаны, поверхность поля выровнена, подравняй его окончательно…» Затем уж следовали вспашка и посев. Приходится лишь сожалеть, что провокация сорняков, их уничтожение предпосевной обработкой почвы сейчас все чаще подменяется тотальным поливанием поля гербицидами.

Важное средство поддержания высокого плодородия — борьба с водной и ветровой эрозией. Т.С. Мальцев писал по этому поводу: «В нашем колхозе, и вообще в нашей зоне этих явлений не наблюдается. При безотвальной системе обработки почвы на полях после уборки урожая остается стерня, служащая прекрасным средством не только задержания снега, но и борьбы против распыления верхнего горизонта почвы… Конечно, мер борьбы с эрозией почвы много, и в каждой зоне они должны применяться неодинаково, но для степных районов стерня — незаменимое средство борьбы с этим большим злом».

А шумеры и египтяне? Ведь и они во время уборки урожая собирали только колосья, оставляя нетронутыми стебли растений: это прекрасно видно на древних рельефах. Остатки растений надежно противостояли развеиванию почвы ветром, размыву поля осадками и при весеннем затоплении способствовали задержке ила на полях. Не странно ли, что спустя тысячелетия приходится вновь убеждать людей в эффективности стерни как средства борьбы с эрозией?

Заканчивая статью, хотелось бы пожелать нашим растениеводам почаще заглядывать в тысячелетнюю кладовую народного опыта, использовать все, что узнано многими поколениями земледельцев о почве и о жизни растений. «Уважение к минувшему, — писал А.С. Пушкин, — вот черта, отличающая образованность от дикости»…

Кандидат биологических наук
В.И. Артамонов