Бедные сердечки

Истратова И.
(«ХиЖ», 2016, №2)

s20160262 fant hearts.jpgАлю разбудила Шашка. Кошка устроила охоту на тапки и гоняла их по комнате, пока не загнала в щель под шкафом. Запрыгнула на стул и затаилась в ожидании, когда тапки осмелеют и выползут, но те, тоже не дураки, отсиживались.

Аля закрыла глаза, чтобы доспать двадцать минут, но тут Шашка заинтересовалась одеялом. Тронула лапой свисающий уголок — одеяло, вздрогнув, отдернулось. Судорожно сползло с Али и прижалось к стене. Аля потянула его обратно — одеяло упиралось и тряслось. Окаянная кошка совсем его зашугала! От нервов одеяло облиняло ранней весной, когда стояли еще холода, и не засыпало без снотворного, а по ночам металось в постели и наползало Але на лицо.

А Шашка что-то притихла — явно не к добру. Аля встревоженно приоткрыла глаз: кошка стащила на пол Алино платье, ночевавшее на спинке стула, и топталась по нему, выпустив когти. Аля подскочила с дивана:

— Что ты делаешь?!

— Мну-у! — ответила кошка.

— Отпусти немедленно! И что ты за создание такое?!

Шашка была известно что за создание — собственная Алина разработка. Поначалу Аля хотела подарить Стасу кота Шаха — думала, мужчины лучше поладят. Потом она прочитала в женском журнале, что отцы больше любят дочек, чем сыновей. Просят родить сыновей — а сами души не чают в дочках. Аля решила, что то же правило распространяется на кошек и котов.

Еще она читала, что мужчины на самом деле не любят детей. Они любят их матерей, а детей постольку-поскольку. Так вот, применительно к кошкам это сущая правда. Когда Стас уходил, Шашку он с собой не взял. Сказал, что терпел ее только ради Али, теперь же он Алей сыт по горло, а кошкой и подавно.

Аля зажгла свет и внимательно осмотрела пострадавшее платье. Уф! Следы когтей почти не заметны, заживут дня за два. Аля протерла их перекисью водорода, натянула на себя платье и босиком пошла на кухню. Стекла кухонного окна были облеплены рекламными бабочками — красными с желтой буквой «М». Одна влетела внутрь, и Шашка бросилась в погоню.

У Стаса не доходили руки поставить спам-фильтр — из-за того и поссорились. В Алю словно вселилась лихая разрушительница Шашка, готовая взорваться или рубануть сплеча. Это она, а не Аля, назвала Стаса мальчиком и белоручкой. Сказала, что у него первый разряд только по шахматам, а все остальное ниже плинтуса. Стас тоже наговорил всякого. Но Аля-то отходчивая, а Стас злопамятный. Он не вернется.

Аля провела пальцем по поверхности обеденного стола, вызывая виртуальный дисплей. Контекстное меню предложило хека с брокколи — Стас всегда заказывал диетический завтрак. Аля усмехнулась и выбрала кофе и оладьи. Ну и, куда деваться, рыбу для Шашки. Едопровод загудел, поднимая биомассу на сто восьмой этаж. Шашка навострила уши и забыла о бабочке. Из кухонного принтера выполз лоток, источающий рыбный запах.

— Мне-е! — потребовала Шашка.

— Тебе-тебе. — Аля поставила лоток на пол. — Не Стасу же...

Аля густо полила оладьи сиропом и бросила в кофе два кубика сахара. Жить без Стаса было... если честно, не так уж невмоготу. Слегка непривычно и немного пусто, как будто из кухни убрали одну табуретку.

Аля стряхнула крошки на подол: платье тоже любило сладкое. Выкинула в утилизатор пустые лотки, напоследок посмотрела на Шашку строгим взглядом и ушла на работу.


Десантный конвертоплан Эконадзора летел над северным склоном Воронцовского холма. Ветер от винтов гнал волны по морю зеленой листвы, внизу темнели глубокие балки, заросшие ивняком, и взблескивала на солнце поверхность реки. Лес тянулся, насколько хватало глаз, а над ним возвышались громады московских башен. Москва готовилась к юбилею, и башни сменили внешний вид — каждая походила на какой-нибудь памятник архитектуры. Слева по курсу, на Воробьевых горах, стояла Университетская, напоминающая здание МГУ. Ее молочная облицовка розовела в утренних лучах, оранжевые отблески горели на оконных стеклах, главный шпиль скрывался в облаке. Справа, в междуречье Чуры и Черемушки, стояли башни Профсоюзная, Академическая и Знаменская, будто сложенные из одинаковых кубиков.

Похожими домами, только маленькими, были застроены Черемушки во второй половине двадцатого века. Потом их сломали и возвели новые, а некоторое время спустя снесли всю городскую застройку, предварительно ее оцифровав. Дешевле было сохранить Москву в оптической памяти, чем реставрировать ветшающие здания, в которых никто не хотел жить. Неуважения к истории в этом не больше, чем у предков, которые ставили один архитектурный памятник на месте другого. В реальном мире нельзя иметь все историческое наследие сразу. Виртуальность же вмещала его без проблем, позволяя бродить по Москве не только в пространстве, но и во времени. А за окном зеленели леса.

Капитан Волков посмотрел на дисплей навигатора: красная точка то замирала на месте, то перескакивала метров на десять.

— Шершень, высаживай нас на ту прогалину. — Волков ткнул пальцем в карту. — Дальше разберемся на местности.

Конвертоплан завис над небольшой поляной на берегу реки. Пять метров — не высота, если прыгаешь в бобике, боевом биокостюме. У бобика мощные мышцы и потрясающее чувство равновесия. Изнутри он выстлан мягким эпителием, выделяющим противоударную слизь, а снаружи покрыт прочной чешуей. Разработчики гарантировали, что она выдержит укус тираннозавра. Капитан Волков предпочел бы тираннозавру все-таки не попадаться: прокусить-то он, может, и не прокусит, а расплющит наверняка.

Следом за Волковым на полянку десантировались бойцы: Сколот, Ватсон и Кощей. Конвертоплан развернул винты и улетел. Бойцы разбрелись по лесу, поглядывая на дисплеи винтовок и переговариваясь по радиосвязи. Волков ощущал их веселый азарт. Так, должно быть, чувствовали себя первобытные охотники, преследовавшие добычу в этих лесах тысячелетия тому назад. Нормальная человеческая реакция. Умом Волков ее понимал, но сам ничего подобного не испытывал. Даже в самые острые моменты он сохранял спокойствие и холодноватую рассудительность. Тоже нормальная человеческая реакция — а может быть, ненормальная и нечеловеческая.

Родители Андрея Волкова, чокнутые веганы, имплантировали сыну гены кролика. Сейчас бы за такое посадили, но тридцать лет назад закона о неприкосновенности ДНК еще не существовало. По свету разгуливают бедолаги с эльфийскими ушами, хвостами и синими волосами; Волков, можно сказать, легко отделался. Но лишь на первый взгляд. Его изъян не имел внешнего проявления и, следовательно, четких границ. Люди смотрели на Волкова и гадали, в чем еще, помимо вегетарианства, проявились его травоядные гены.

В результате Волков всю жизнь доказывал, что он не зайка. Драки со сверстниками превратились в рутину; Андрей расчетливо провоцировал ссору, безжалостно бил и равнодушно получал удары. После доброй драки к нему больше не лезли со своей дискриминацией и толерантностью — неизвестно, что хуже.

На призывной комиссии Волкову настойчиво предлагали освобождение от службы. Врачам почему-то казалось, что у Волкова серьезное отклонение. В армию он, разумеется, пошел, и ему даже довелось повоевать, правда, стрелял он не в людей, а в двухголовую саранчу. Получалось неплохо. Волкова наградили медалью и позывным «Дуст».

После армии он устроился на работу в Эконадзор, мирную и скучную организацию, которая занималась в основном розыском пропавших животных. По вживленному GPS-трекеру искать не составляло труда. Случалось, что хозяева избавлялись от питомцев намеренно, и трекера тогда, понятно, не было. Бродячих животных ловили, чипировали и отпускали. Они считались частью городской среды и собственностью города Москвы. Стерильные от рождения, они не могли нанести ущерб экологии, и в стаи не сбивались, потому что каждая тварь существовала в единственном экземпляре. А на тот случай, если животное представляло угрозу для человека, у Эконадзора был Дуст и его команда.

Сейчас Волков разыскивал пропавшего Кузю, тихое домашнее создание, похожее на синего кенгуру. За это задание он взялся просто потому, что находился поблизости — его группа уже вторую неделю выслеживала Черемушкинского Маньяка. Существо избегало людей и правильно делало, иначе бы так долго не протянуло. Черемушкинский Маньяк нападал исключительно на животных, а останки закапывал — из осторожности либо впрок, как крокодил. Захоронения обнаружили по GPS-трекерам жертв. Генетический анализ выявил ДНК из стандартного набора «Птица № 5». Этот набор очень не любили в Эконадзоре, потому что биохакеры делали из него дейнонихозавров.

Также на костях убитых животных нашли следы конических зубов, а на земле и на стволах деревьев — отметины крупных серповидных когтей, по строению принадлежавших скорее самке. Бойцы Эконадзора переименовали Маньяка в Маню.


Студия биодизайна «Китоврас» находилась на минус пятом этаже торгово-развлекательного комплекса «Три башни», рядом с шахтой конвекционного лифта и выходом на станцию метро «Профсоюзная». Слева со студией соседствовал салон живой одежды, а справа — магазин приворотной косметики «Зелья бабки Аграфены».

На открытой витрине павильона «Китоврас» росла трава и стояла белая овечка. Иногда она моргала и переступала с ноги на ногу, и тогда становилось понятно, что овечка живая. Клиент заказал ее в подарок жене на юбилей свадьбы. «Сделайте так, чтобы животное не какало, — попросил он, — а то не романтично». Пришлось затормозить обменные процессы; овечка не какала, не ела и соображала ме-е-едленно. Жена углядела в подарке намек и смертельно обиделась.

Рядом с овечкой лежало круглое меховое создание по прозвищу Пыжик. Оно умело раздуваться в три раза, чтобы казаться страшнее, но люди находили это милым. Пыжика заказали родители в подарок пятилетнему сынишке, а через неделю вернули, потому что ребенок играл живым мячиком в футбол.

Аля поправила волосы, растрепанные воздушным потоком конвекционного лифта, и вошла в студию. За стойкой сидела менеджер Вика, накрашенная ярко, как ядовитая гусеница. Над ее головой висела гирлянда светящихся воздушных шаров — павильон украсили к Дню города.

— Чудненькое платье, — сказала Вика.

Аля скосила глаза себе на грудь. Общение с кошкой не прошло для платья даром: рисунок поплыл, как на картине Сальвадора Дали.

— Сама сделала, Алечка? — продолжала щебетать Вика. — А чьи гены использовала, лягушкины?

— Кошкины, — буркнула Аля и протиснулась мимо Вики в глубь павильона.

Там стояли две автоматки — устройства яйцевидной формы, метра полтора в длину. Одна была пустая, в другой развивался эмбрион. Онтогенез — сложный, нелинейный процесс: одни гены управляют экспрессией других, те управляют экспрессией третьих... Автоматка позволяла контролировать ход процесса с помощью регуляторных белков и гормонов. Из одного стандартного набора генов биодизайнер мог создать совершенно разные организмы.

Аля провела пальцем по крышке автоматки, вызывая виртуальный дисплей, и открыла логи. За ночь у эмбриона сформировались внутренние органы — в полном соответствии с Алиным проектом.

— Алечка, к тебе новый клиент. — Викин голосок оторвал ее от диагностики.

Мужчина кашлянул и провел рукой по волосам — надо лбом они были гуще и темнее, чем на висках.

— Кхм... Аля, да? Ваш менеджер — Вика, да? — сказала, вы можете сделать что-нибудь этакое... кхм, особенное. Такое, чего никто не делает. Цена не имеет значения.

Аля бросила на Вику гневный взгляд. Та прикрылась рукой, пряча выползающую на лицо улыбку. Аля твердо посмотрела клиенту в глаза.

— Я не делаю запрещенных животных. За такое меня оштрафуют и лишат лицензии. А если животное причинит вред человеку, то посадят в тюрьму. И между прочим, я обязана сообщать о подобных заказах в Эконаздор.

— Ничего незаконного, Боже упаси! — поспешно сказал мужчина. — У моей невесты через неделю день рождения. Нужен особенный подарок, понимаете? Вика имела в виду, что вы специалист экстра-класса.

С этим Аля внутренне согласилась — без скромности и тщеславия. Она три года отучилась в колледже на биодизайнера, а после пять лет работала по специальности. Стас, закончивший институт, не упускал случая уколоть Алю, называя простушкой и пэтэушницей. Он ничего не понимал. Аля на одной интуиции творила в автоматке такое, чего доктор биологических наук никогда не рассчитает на суперкомпьютере. У музыкантов бывает абсолютный слух — а у Али было абсолютное чувство онтогенеза.

— Моя невеста — добрая и чистая, — продолжал клиент, — поэтому существо, которое вы создадите, не должно... кхм, э-э...

— Какать, — подсказала Аля.

— Вроде того, — смутился клиент. — И пусть оно символизирует любовь... Знаете что? Сделайте мне такое вот теплое красное сердечко. — Клиент взмахнул руками, рисуя в воздухе стилизованное сердце.

— А, вы хотите валентинку? В морозильнике есть готовые эмбрионы, выйдет недорого.

На самом деле валентинка — не сердечко, а желудок, и делают ее из набора «Кишечнополостное №2», но влюбленным об этом лучше не знать. Сердечки пользуются спросом, в конце февраля ими все урны забиты — еще живыми и трепещущими.

— Не годится, — расстроился клиент. — Может, вы что-нибудь посоветуете?


Точка на дисплее, обозначающая пропавшего Кузю, снова скакнула на десять метров. Неплохо прыгает этот кенгуру! Волков прошел по лесу, перемахнул через овраг и остановился у подножия дуба. Вот место, на которое указывает навигатор. А Кузи нет. Волков задрал голову и посмотрел вверх.

Прямо над ним на дереве сидела тварь. Она была размером с человека, если не считать хвоста. Длинную шею венчала вытянутая, как у крокодила, морда, пасть была полна кривых зубов. Когтистые задние лапы цеплялись за ветку, передние тварь держала перед собой, согнув в локтях и запястьях. Когти на пальцах напоминали ятаганы. Тело покрывал тонкий пух, на предплечьях и на бедрах росли длинные жесткие перья. Хвост, прямой и длинный, как древко стрелы, тоже заканчивался опереньем.

Тварь нагнулась, балансируя хвостом, и взмахнула руками, будто собиралась обнять человека. Когти сошлись и разошлись, как лезвия секатора. Волкова спасла реакция биокостюма. Падая на спину, он вскинул винтовку и выстрелил, но тварь оказалась проворнее. Она переметнулась на ствол дерева, мощно оттолкнулась, взмыла над лесом и скрылась в листве. На землю посыпались срезанные выстрелом ветки.

Сосуды биокостюма учащенно сокращались, и винтовка никак не хотела становиться на предохранитель.

— Спокойно. Хороший бобик. — Волков почесал чувствительную кожу на шее. — База, вы все видели? Полагаю, это была наша Маня, а Кузя вместе со своим трекером у нее в желудке. Очень удачно. Проследите, пожалуйста, Кузин маршрут.

Минуту спустя в наушнике раздался озабоченный голос:

— Дуст, прием. Кузя, то есть, Маня направляется к Профсоюзной башне. Судя по трекам за последние сутки, у нее логово в подземном торгово-развлекательном комплексе. Нужно срочно эвакуировать гражданских!

— Ни в коем случае, — возразил Волков. — Маня не нападает на людей, если ее не спровоцировать. А начав эвакуацию, вы именно это и сделаете. Давайте подождем до конца рабочего дня. Тогда вы запечатаете комплекс, и мы с ребятами спокойно его зачистим.


Последний заказ был сложным. Если невесте клиента не понравится подарок, она наверняка его выкинет. Да и сроки... За неделю животное не вырастишь, даже по ускоренной программе. Разве что детеныша? Или лучше неотеника — чтобы всегда оставался маленьким. Такого пожалеют и оставят. Все любят маленьких; даже монстров не выбрасывают на улицу, пока те не подрастут.

Аля досчитала проект к концу рабочего дня. Можно было заложить стандартный набор в автоматку и уйти домой, но Аля не любила оставлять эмбрион без присмотра на ранних стадиях онтогенеза. На стадии дифференциации тканей наверняка что-то пойдет не по плану. Алин талант в том и заключался, что она угадывала отклонения и умела выправлять их на лету.

Можно было подождать до завтра, но время поджимало, и Аля решила остаться на работе на ночь. Стас бы подобного не потерпел. Но теперь Стаса не было, а Шашку можно накормить и отсюда. Аля провела пальцем по поверхности автоматки, подключилась к кухонному принтеру и заказала рыбу. Чтобы поесть, кошке придется вспрыгнуть на стол. Стас бы за такое устроил Але выволочку. Хорошо, что больше не нужно оглядываться на Стаса!

В зале начал меркнуть свет. Аля спряталась за стойкой, чтобы охранник, обходящий комплекс после закрытия, ее не заметил. Сняла с левого запястья браслет телефона и убрала в сейф, который стоял там же, под стойкой. Металлические стенки заэкранируют трекер от RFID-ридеров, и никто не узнает, что Аля здесь.


— И куда подевалась эта зверюга? — пробормотал Ватсон, разглядывая сплетение труб и кабелей сквозь очки ночного видения. Маня, судя по строению глаз, была дневным хищником, поэтому бойцы получали преимущество, выслеживая ее в темноте.

— Ящерюга, — поправил Кощей. — Динозавры были ящерицами.

— Тогда уж птичища, — хмыкнул Сколот. — Может, раньше динозавры и были ящерицами, а теперь их делают из птиц.

— Если она ушла в метро — кирдык коту, — сказал Ватсон.

— Как бы она проскользнула? У нее в животе трекер, а на входе в метро — RFID-считыватели. Ее засекут.

— Логично.

На техническом этаже торгово-развлекательного комплекса не было RFID-ридеров, и Манин след терялся.

— Ну и воняет здесь! — скривился Кощей. — А это что за дрянь? — Он пнул ногой плотный клубок шерсти, из которого торчали обломки костей.

— Это погадка, — радостно сказал Сколот. — Говорил же: птица она, птица. Ни жевать, ни обгладывать не может, поэтому глотает как есть — с костями и шкурой. А потом отрыгивает. Помню, охотились мы на грифона — ты, Кощей, в ту пору еще в стрелялки играл...

— Смотрите, что я нашел! — Ватсон стоял за вентиляционным коробом и указывал дулом винтовки куда-то вниз.

На полу лежал ворох мусора: обрывки пенополиэтилена, махровое полотенце, панама, засаленная спецовка. Сверху в этой куче было сделано углубление, выстланное оберточной бумагой. Вокруг гнезда валялись погадки. Воняло невыносимо.

— Ну и помойка! — Кощей сморщился и поддел ворох ногой.

В тот же миг с потолка сорвалась крылатая тень и спикировала ему на спину. Удар бросил Кощея лицом вниз. Тварь пришпилила его к полу задними лапами. Сколот вскинул винтовку — тварь взмахнула передней лапой, как фехтовальщик на саблях, и выбила оружие у него из рук. Длинная шея изогнулась, и крокодильи челюсти щелкнули возле самого лица Ватсона. Взмахнув крыльями и хвостом, Маня подпрыгнула, развернулась в воздухе и повисла под потолком, вцепившись в пучок силовых кабелей. Дуст и Ватсон выстрелили почти одновременно, но твари в том месте уже не было — она мчалась прочь по коридору, отталкиваясь от пола, стен и потолка. Выстрелы вспарывали трубы и плавили изоляцию, ни один не попал в цель.


Вся ночь до утра принадлежала Але, и сердце замирало от восторга. Она любила пустые темные пространства, тишину и одиночество.

За стеной, в салоне живой одежды, кто-то ходил. Аля прислушалась: за стеной хрустело, скреблось и позвякивало. Аля выглянула в зал — ни души. Тихо и темно. Может, почудилось? Аля пожала плечами — и вдруг краем глаза зацепила тень, бесшумно отделившуюся от потолка. Существо перевернулось в воздухе, взмахнуло оперенными конечностями и приземлилось на пол — чисто, как олимпийский гимнаст.

Перед Алей стоял манираптор. Она словно разделилась пополам: у одной Али сердце ушло в пятки, а другая придирчиво рассматривала работу неизвестного биодизайнера. Красивая, гармонично спроектированная молодая самка. Тварь тоже изучала Алю, склонив голову набок. Из пасти, корчась в агонии, свисали штанины брюк.

Аля попятилась. Манираптор шагнул следом, клацнув когтями по полу, и протянул руку, словно для рукопожатия — каждый палец оканчивался лезвием. Аля медленно отступила в павильон, отошла за стойку и села на пол.

Нужно достать телефон. Нужно вызвать помощь. Аля принялась водить пальцем по двери сейфа, рисуя графический пароль. Руки тряслись, и сейф не открывался.

Аля посмотрела в щель между столешницей и задней стенкой стойки. Манираптор подошел к открытой витрине. Пыжик угрожающе надулся, овечка стояла смирно, как неживая. Тварь взяла Пыжика — так наманикюренная дама берет вишенку — и положила в пасть. По горлу прокатился комок.

Затем тварь заинтересовалась овечкой. Поводила носом вдоль тела, изучая. Ткнула мордой в бок. Овечка покачнулась, переступила с ноги на ногу и моргнула. Тварь фыркнула и отвернулась. Что ж, закономерно: существо, которое не ест и не какает, и само несъедобно. Интересно, подумала профессиональная половина Али, как манираптор это определил. По запаху?

Тварь подскочила, взмахнула оперенными руками и взмыла в воздух. Столешница над Алиной головой содрогнулась и просела. Загнутые когти уцепились за край — в двадцати сантиметрах от Алиного лица. Манираптору оставалось лишь спрыгнуть на пол и достать Алю из ее убежища, но он почему-то не торопился.

«Хлоп! — раздалось в тишине. — Хлоп, хлоп-хлоп!» Очень медленно Аля высунула голову из-под стойки. Тварь стояла на цыпочках и тыкала пальцем в светящиеся воздушные шары. Не отрывая взгляда от манираптора, Аля осторожно выползла из-под стойки и на четвереньках попятилась из студии.


Вика просматривала анкеты на сайте знакомств: этот вроде ничего, этот тоже ничего... А в реале, наверно, ужас-ужас. То ли дело Станислав! Красивый, интеллигентный, образованный. Дура Алька счастья своего не ценила. Собака на сене. И почему все приличные мужчины, заходящие в студию, западают не на Вику, а на эту Альку?

Хоть бы ее уволили! А что, это можно устроить. Алька нарушила режим, осталась на ночь на работе. Надо поставить в известность администрацию. Вика открыла сайт торгово-развлекательного комплекса «Три башни» и, смакуя каждое слово, написала жалобу.


В спине Кощея зиял прокол, из которого гейзером выплескивалась кровь. Биокостюм сокращал мышцы, пытаясь закрыть рану, но ему досталось еще сильнее. Спина бобика была изорвана когтями, чешуя содрана с мясом. Прозрачная кровь мешалась с человеческой.

Кощея перевернули — из ноздрей и рта потекли кровавые струи.

— А говорили... тираннозавра... — Кощей закашлялся. — Вот враки...

— Не разговаривай, — велел Волков. — Мы отступаем. Сколот, Ватсон, несете Кощея. Я прикрываю. База, будьте готовы открыть нам выход.

— Дуст, вы не можете уйти, — раздалось в наушнике. — Поступила информация, что в комплексе остался человек. Минус пятый уровень, Профсоюзная башня, район конвекционного лифта.

— Понял вас, — ответил Волков. — Я проверю. Провожу ребят до выхода, вернусь и проверю.


Клацая когтями, в магазин «Зелья бабки Аграфены» вошел манираптор. Аля съежилась за прилавком. Хищная тварь покрутилась перед зеркалом у тестер-стенда, ткнула мордой в стекло, фыркнула и отвернулась. Аля нащупала на прилавке флакон духов, поспешно отвинтила крышку и вытряхнула содержимое себе на волосы. В нос ударил сокрушительный цветочный аромат. Еще один пузырек Аля вылила себе на грудь.

Тварь изогнула длинную шею и уставилась на Алю. Подошла, приблизила морду прямо к лицу. Аля замерла и задержала дыхание, чтобы казаться еще несъедобней. Желтый птичий глаз подернулся третьим веком; тварь поводила мордой, принюхиваясь. Чихнула и отскочила, тряся головой. Посмотрела недоуменно и обиженно, будто ребенок, которому подсунули стекляшку вместо леденца.

Внезапно за спиной манираптора взорвался стеллаж. Верхушка опрокинулась на пол, на стене вспух багровый, быстро остывающий шрам в пузырях вскипевшего пластика. Пригнувшись, тварь метнулась в сторону, развернулась, скрежеща когтями по полу, прыгнула на стену, на потолок и вылетела из павильона.

Через прилавок перескочил человек в чешуйчатом костюме. В руках у него было страшное ружье с экранчиком.

— Вы не попали, — сказала Аля.

— Боялся вас задеть. — Мужчина протянул руку и помог Але подняться. — Капитан Волков Андрей Александрович, спецназ Эконадзора.

— Аля, то есть Алевтина Капустина. Сергеевна.

Она вцепилась в протянутую руку и не хотела отпускать. Аля-профессионал заинтересовалась биокостюмом. В нем сочетались очень архаичные и очень продвинутые признаки — не похоже, что использовали стандартный генетический набор. Другая, испуганная Аля с надеждой спросила Волкова:

— Вы меня спасете, да?

— Конечно. Скоро придет подкрепление, и мы отправимся домой. А пока я буду вас охранять.

Аля нервно посмотрела по сторонам, поежилась.

— Давайте пойдем домой прямо сейчас, а? Лифт совсем рядом, всего сто метров через зал.

— На открытом пространстве эта тварь может напасть в любой момент, поэтому безопаснее переждать здесь. Согласитесь, это разумно.

— Разумно, — согласилась Аля, и из ее глаз закапали слезы.


Оглядываясь и поводя стволом винтовки, Волков шел через зал к лифту. На левом локте висела Аля и, честно говоря, мешала. И этот запах! Густой аромат духов бил под дых, как боксер-тяжеловес.

Доведя Алю до входа в шахту, Волков встал спиной к дверям и сказал:

— База, мы на месте. Открывайте.

У Али вырвался облегченный всхлип. Она юркнула в щель между разъезжающимися створками, следом вошел Волков, продолжая держать зал под прицелом. Воздушный поток подхватил их и понес вверх.

Шахта конвекционного лифта собирала теплый воздух со всего торгового комплекса и как гигантская вытяжка поднимала его на трехкилометровую высоту. Она охлаждала также третий контур ядерного реактора и хлорелловые культиваторы, спрятанные глубоко под землей. Ствол шахты охватывали кольца безлопастных вентиляторов, которые выравнивали и регулировали воздушный поток.

Волков раскинул руки и ноги, чтобы ускорить подъем. Биокостюм сопротивлялся — ему казалось, что он падает, и он пытался сгруппироваться.

И тут в медленно закрывающуюся дверь лифта влетела Маня. Она закувыркалась в воздушной струе, но ловко выправилась и легла на восходящий поток. Течение повлекло ее вверх. Она заложила спираль и понеслась на Волкова, разинув пасть, полную кинжальных зубов. Аля вскрикнула и вцепилась в его руку. Они завертелись, теряя высоту, и тварь промчалась мимо. Вытянувшись стрелой, она упала в отвесное пике и снова ринулась на них — теперь сверху.

Волков прижал к себе Алю, чтобы ее не задело выстрелом, вскинул винтовку и открыл огонь. Отдача бросила его вниз и вбок. Он успел развернуться и впечатался ногами в стену, потом спружинил от противоположной — и приземлился на дно шахты. Тело твари, безжизненно кувыркаясь, рухнуло рядом секунду спустя. В воздухе танцевали перья.

Аля лежала у Волкова на руках. Ее волосы растрепались, глаза блестели. Волков склонился и поцеловал ее.

— Простите, — сказал он, отстранившись. — Мне жаль.

— Вы не виноваты, — ответила Аля. — Это все духи с феромонами.


Волков никак не мог закончить отчет. Хоть убей, не выходило писать про Алю сухим языком официального документа. Неужели виноваты феромоны? Любой бы другой на месте Волкова пожал плечами и посмеялся. В конце концов, мало ли женщин пользуется духами с феромонами — а он до сих пор ни в одну не влюбился. Не в этом, получается, дело.

Однако для Волкова внешние воздействия были больной темой. В нем с рождения сидели инородные гены, и Волков не знал, как далеко простиралась их власть. Он привык препарировать свои чувства, отсекая все, как ему представлялось, навязанное и принужденное. Точно так же надлежало поступить с этой биохимической любовью — отбросить и забыть. Но возникшее чувство казалось таким настоящим, что становилось страшно. Волков не видел четкой границы, по которой следовало произвести разрез. Возможно, той границы не существовало вовсе, и он, вооруженный скальпелем самоанализа и тисками самоконтроля, лишь калечил сам себя? Пора с этим завязать. Хватит.

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул Сколот.

— Дуст, пойдем помянем.

— Кого? — рассеянно откликнулся Волков.

— Гошу.

— Кого?

— Кощеева бобика, — пояснил Сколот. — Его звали Гоша. Уже все принесли, накрыли, ждем тебя. Пойдем помянем по-человечески.

— Пойдем, — согласился Волков, продолжая размышлять о своем.


Волков понюхал цветы, его передернуло, и он сунул букет в урну.

Этот букет был уже третий по счету. Первый он выкинул потому, что глупо дарить одному биодизайнеру плод трудов другого биодизайнера. А второй — потому, что испытание, через которое они прошли вместе с Алей, сделало их кем-то вроде боевых товарищей. Заявиться к ней с цветами? Это как в больницу к выздоравливающему Кощею притащить йогурт вместо пива.

Волков переступил порог павильона «Китоврас». Внутри находилась Аля и еще какая-то девушка. Аля работала, склонившись над блестящим яйцеобразным агрегатом. Волков приблизился, и Аля подняла голову.

— Вы? — удивилась она. — Пришли?

— Я долго размышлял над вашими словами, — сказал Волков, — и думаю, что дело не только в феромонах. А даже если и в них...

Аля сконфуженно водила пальцем по металлической поверхности прибора. Из-под пальца выскакивали сообщения об ошибке. Волков нахмурился:

— Что-то не так?

— В тех духах были цветочкины феромоны, — сказала Аля. — Они действуют исключительно на пчелок.

— Зачем же вы ввели меня в заблуждение? — рассердился Волков.

— А вы? — столь же негодующе ответила Аля. — Зачем вы сказали, что вам жаль?


Оказалось, у Андрея полно недостатков.

Во-первых, он сердился, когда Аля задерживалась на работе. А сам-то! Его могли выдернуть на задание посреди ночи или из гостей. Да что там! Свадебное путешествие испортили, не постеснялись.

Во-вторых, Андрей не любил Шашку. Нет, он ее не обижал, но, судя по ряду признаков... Аля измучилась гадать и как-то раз спросила напрямую.

— Люблю, — отвечал Андрей.

— Что же ты ее никогда не погладишь, не возьмешь на ручки?

— Давай лучше я поглажу тебя, — предложил Андрей и провел рукой по Алиной спине.

У Али по телу побежали мурашки, мысли перепутались, и она позволила Андрею увести разговор в другую плоскость.

Наконец, у Андрея не доходили руки поставить спам-фильтр, и в квартиру то и дело залетали рекламные птицы и насекомые. Впрочем, это мелочи — с этим Аля справится сама.

Она взяла рамку с натянутой на нее сеткой и вставила в оконный проем.

Разные разности

06.11.2018 15:40:00

…«Science» опубликовал шесть статей, посвященных финальному этапу исследования Сатурна автоматической межпланетной станцией Кассини…

…в Японии, возможно, будет разрешено редактирование генов человеческих эмбрионов в исследовательских целях...

…британские ученые с помощью CRISPR-Cas9 ввели в геном малярийного комара Anopheles gambiae мутацию, которая делает самок бесплодными при сохранении плодовитости самцов; такая мутация может полностью уничтожить вид…

>>
31.10.2018 18:00:00

Государство придумало способ борьбы за чистоту природы – экологические штрафы. Например, в США за период 2000—2015 годы средний размер штрафа составил 204 млн долларов. Как же компания может снизить такую нагрузку? Для этого нужно увеличить число женщин в составе руководящего органа.

>>
29.10.2018 17:00:00

Современный потребительский рынок перекошен действиями маркетологов, и они придумали очень интересные методы для обхода законов. С помощью методов, которым их научили в современных школах бизнеса, они создают ложные рыночные ценности.

>>
01.10.2018 12:00:00

…разновидность северного сияния под названием STEVE на самом деле вообще не северное сияние...

…найдены прямые и окончательные доказательства присутствия поверхностного водного льда в полярных областях Луны...

…чип, содержащий живые клетки дрожжей, поможет отслеживать суточные дозы облучения у сотрудников больниц, исследовательских лабораторий и АЭС…


>>
29.09.2018 10:00:00

У блокчейн-технологии есть существенный недостаток: ее защищенность базируется на том, что процедура проверки данных в цепочках блоков требует большого расхода энергии. При своем нынешнем объеме система потребляет энергии как целая страна.

>>